Гид краснеет, и, смущённо переминаясь с ноги на ногу, опускает голову и пялится в пол. От его недавней самоуверенности не осталось и следа.
— Полина... Я... я хотел принести вам извинения, — запинаясь, тихо бормочет он.
«Вам».
— Я был груб и вёл себя неподобающе, — продолжает он.
Я закрываю глаза, унимая внезапный прилив раздражения. И нет, не на гида. Да, он вёл себя, как последняя свинья. Но он наш клиент. И я могу сама за себя постоять.
— Константин, вам не за что извиняться. И если... Если это всё, — я рукой показываю на правую часть его лица, — дело рук нашего сотрудника, — вряд ли он знает, что Марк — владелец центра, и это к лучшему. Есть, конечно, ещё вероятность, что он встретился с Пашиным кулаком, но она слишком мала. — Это неподобающее поведение, и мне очень жаль. Мы в этом обязательно разберёмся, я сегодня же поговорю...
— Нет-нет-нет, — перебивает меня парень. — Всё в порядке. Это тут ни при чём. Я упал... П-просто хотел извиниться.
Язык чешется, чтобы спросить — на чей именно кулак он упал.
— Ещё раз — вам не за что передо мной извиняться и просить прощения.
Костя глубоко вдыхает, напоминая мне побитую псину, и как будто ждёт от меня чего-то.
Разрешения уйти?
Паша в очередной раз спасает ситуацию, подходя к ресепшену. В руках — огромные пакеты с резиновыми сапогами, а вид у него такой, что до магазина и обратно он не ехал на машине, а бежал.
Воспользовавшись ситуацией, Костя, не поднимая глаз с пола, разворачивается и молча выходит из здания. Паша провожает его взглядом, а после смотрит на меня так, как будто это я стала причиной побоев нашего гостя.
— Полииинааа? Ты мне ничего не хочешь рассказать? — спрашивает он, бросив пакеты в угол и подходя ко мне вразвалочку, играя бровями.
— Нет, а разве должна? И почему ты так на меня смотришь? Фингал ему точно не я поставила, и, как я понимаю, не ты, да?
— Нет. В том-то и дело! Хорошо, хоть легонько ударил, так-то и сотрясение могло быть — с его-то опытом...
Легонько? Это он легонько?
Паша продолжает на меня многозначительно смотреть и, покачав головой, произносит:
— Ну, Поля, ты даёёёшь!
Я не знаю, что происходит, но это точно мне не нравится.
— О чём ты?
— Ну, очевидно, что он из-за тебя так, а потом угадай что?
Паша смотрит на меня с видом, как будто он владеет какой-то суперсекретной информацией, которой ему не терпится со мной поделиться.
— Ну, что?
— Я поехал за сапогами, и Марк дополнительно скинул мне список того, что нужно было докупить, ну, так по мелочи. И знаешь, что там ещё было?
Не знаю и не хочу знать. Я беру бутылку с водой, делаю глоток — и чуть не захлёбываюсь, потому что Паша не выдерживает и в этот самый момент громким шёпотом произносит:
— Презервативы.
Мне требуется несколько секунд, чтобы откашляться. Часть воды попадает мне на футболку. Я злая, мокрая, очевидно красная до кончиков пальцев и еле сдерживаю себя, чтобы не выбежать отсюда, сесть в машину и никогда не возвращаться.
— А при чём тут я вообще?
Максимально равнодушный вид. Полина, изобрази максимально равнодушный вид.
— Ну, не прикидывайся, Поль, тебя обижают...
— Меня никто не обижал.
— Не важно, — отмахивается парень, — Марк думает, что тебя обижают, заступается за тебя, а потом просит меня купить гондоны. Вуаля!
— Что — «вуаля»? И с чего ты вообще решил, что он их для себя взял?
— А для кого ж ещё?
— Откуда мне знать? Может, Игорь попросил. Я не знаю.
— В поход? У него вроде жена есть... Хотя кого это когда-то останавливало. Но Игорь тогда очень самоуверен.
— А Марк, то есть, нет? — возмущённо спрашиваю я.
— Так вы с ним не того... — Паша снова играет бровями. — Не этого?
— Конечно, нет! Мы с ним не того и не этого!
— Ну, ладно-ладно, не заводись. Я просто подумал...
— А ты не думай, хорошо?
— Поль, ну, прости. Может, это он как бы намекнул, чтобы я себе купил? Пара девчонок там прям ничего так...
— Может. Я не знаю, — бурчу я и начинаю бездумно щёлкать мышкой, делая вид, что работаю. — Иди собирайся, вы и так уже на полтора часа позже выезжаете...
Коллега кивает, снова берёт сумки — и уже в дверях добавляет:
— Не терпится избавиться от нас и остаться наедине с Марком, да?
Брошенная в его сторону бутылка ударяется об угол.
Увернулся, зараза.
Глава 8. Марк
Костя свалился как тряпичная кукла с одного удара — что не принесло мне никакого удовольствия. Бить его было ошибкой. Я это прекрасно понимал и без Полининых разглагольствований на тему гостиничного сервиса, её профессиональной репутации и простого здравого смысла, согласно которому людей бить нельзя.