В то время как в трёхстах метрах от нас Фая убирает дома.
Это правда происходит со мной?
Я опираюсь сначала на локти, а потом опускаю плечи и обхватываю ладонями противоположный край массивного дубового стола.
Тело напрягается ещё сильнее, когда в мои ягодицы упираются твёрдые бёдра Марка, и я начинаю быстро и часто дышать.
Полина, ты правда позволишь своему боссу трахнуть тебя ради чёртовых ночных дежурств? Ради изменения расписания?!
Руки Марка ложатся на мои бёдра. Он ведёт ими вверх и вниз. Это похоже на поглаживание.
— Тш-ш-ш, тш-ш-ш, — тихим, даже нежным голосом произносит он.
Спустя короткое время я и правда немного расслабляюсь, пытаясь вспомнить, почему этот тон голоса мне знаком.
Когда осознание накрывает меня, я резко открываю глаза.
Этот мудак разговаривает со мной как с лошадью! Он гладит и успокаивает меня как будто я лошадь!
Я не успеваю возмутиться, потому что Марк склоняется ко мне, и я чувствую его горячее дыхание на своей шее:
— А сейчас следи за улицей. Если кто-то будет подходить — скажешь.
Так вот зачем я открывала дверь.
Предусмотрительный ублюдок.
Просунув одну руку под меня, он расстёгивает пуговицу и молнию на моих джинсах. В этот момент я благодарю себя за выбор одежды — на мне свободного кроя mom's-джинсы, и он без труда спускает их до середины бёдер.
Странно, что тебя радует этот факт. По логике вещей должно быть наоборот.
Но я не знаю, почему думаю так, как думаю, и почему чувствую то, что чувствую. Префронтальная кора головного мозга ушла в спящий режим. Рептильный мозг взял бразды правления в свои руки.
Какое-то время ничего не происходит.
Что он делает? Пялится на мои ничем не примечательные чёрные хлопковые трусы?
Я громко выдыхаю, когда чувствую прикосновение тёплой мужской ладони между ног. Рука не медлит и начинает массировать меня круговыми движениями. Там.
Марк. Мой босс. Трогает меня там!
Его пальцы дотягиваются до нужной точки, и я закусываю губу.
То, что происходит... не неприятно.
Чёрт, это больше чем не неприятно.
Отдать пункт управления рептильному мозгу было ошибкой. Я чувствую, как ткань моего нижнего белья становится влажной, и меня захватывает паника.
Она сильнее, чем была до.
Если Марк узнает, что я возбудилась, то... то...
Марк не дает мне додумать, что будет, потому что подхватывает резинку трусов и аккуратно спускает их вниз к джинсам. Его рука ложится между моих ног — туда, где уже всё чертовски влажно. На секунду он замирает и я жду сального комментария, но слышу лишь многозначительное «Хмм».
Я не знала, что может быть что-то более унизительное, чем лежать на кухонном столе со спущенными штанами и трусами перед своим боссом, с которым за девять месяцев мы не обмолвились и ста словами.
Оказывается — может.
Я оказалась здесь, потому что у меня нет выбора. Я не могу потерять эту работу.
Но меня никто не принуждает возбуждаться от этой ситуации. Как реагирует тело — это полностью моя ответственность.
Что со мной, чёрт возьми, не так?
Хотя... может, у моего тела тоже нет выбора? Может, это защитная реакция? Естественный отклик на стимуляцию?
И вообще, стыдно должно быть ему, а не мне. Будь мой босс джентльменом — он бы сделал своё дело и мы бы разошлись по делам. Но нет. Марку некуда было спешить, и он лениво размазывает по мне мою же влажность. Массирует клитор круговыми движениями. Именно так, как нужно. С идеальным давлением.
Я сильно прикусываю щеку, сдерживая стон.
Приятные ощущения внезапно обрываются, и я слышу звук расстёгиваемого ремня, а затем — разрываемой целлофановой упаковки.
Это правда сейчас произойдёт?!
А у тебя ещё были сомнения?
Марк кладёт обе руки на мои бёдра, и я чувствую, как что-то тёплое настойчиво толкается в меня — раз, другой, и на третий резкий толчок он входит. Полностью. Его бёдра прижимаются к моим ягодицам, волосы и ткань его штанов щекочут кожу.
— Вот так, вот так... — еле слышно, сдавленным голосом бормочет он.
Марк медленно выходит почти на всю длину и снова — резкий толчок, за которым следует шлепок от соприкосновения наших тел. Я не сдерживаю тихий стон, проклиная себя, своё тело, Марка, этот центр и свою жизнь.
И снова те же движения.
Я сильнее вжимаюсь в стол, пытаясь минимизировать толчки. Как метроном — Марк держит ритм и темп, и мне всё сложнее сдерживаться.
Почему? Почему это должно быть так приятно?
Но недостаточно приятно, чтобы...