Ну уж нет. Если бы у меня была хотя бы минимальная возможность не менять график...
Но у меня её нет.
— Марк, я правда не смогу завтра выйти на ночную смену и... кхм, в течение всей следующей недели тоже и... Ну, в общем, я не смогу брать ночные смены. Вообще. Никогда.
— Значит, ты всё-таки увольняешься? — ровным голосом спрашивает босс, не отрывая глаз от экрана телефона.
Мои внутренности сжимаются в тугой комок. Разговор идёт совершенно не по плану и у меня начинается паника.
Я не могу работать по ночам, но я и не могу позволить себе потерять эту работу.
Не могу.
— Марк, ты же знаешь, что я люблю свою работу, и мне кажется, я очень хорошо с ней справляюсь, и у тебя нет претензий ко мне. Разве нет?
— Претензий не было, — он медленно откладывает телефон и пристально смотрит на меня, — до того, как ты пришла просить об изменении графика менее чем за сутки до смены. Тем более зная, что тебя некому заменить.
Мне хочется сунуть телефон ему обратно в руки — смотри туда, туда. Не на меня.
— Я договорилась с Пашей, чтобы он заменил меня, но... Учитывая обстоятельства и то, что остаёмся только мы с тобой, я–я подумала, что...
— Что я поработаю за тебя? — спрашивает Марк, вопросительно поднимая брови.
— Нет... Эмм, то есть да. Но я отработаю эти смены.
— Отработаешь? И как же?
Кажется, платье услышало мои угрозы, и разговор наконец-то начал переходить в конструктивное русло.
— Я могла бы помогать Фае, также...
— Ты хочешь отобрать работу у пожилой женщины?
— Конечно, нет! Но июль у нас весь забронирован, и помощь ей точно не помешает. И она не такая уж и старая... Сколько ей? Пятьдесят пять?
Марк пожимает плечами:
— Это всё, или ты ещё что-то можешь предложить?
— Могу, конечно, могу! Я составила план развития центра на ближайшие три и пять лет вперёд, и отп...
— Я видел. Только как это связано с предметом нашего разговора?
Полина, хватит мямлить, соберись!
Если бы я сидела, я бы смогла формулировать мысли яснее. Но когда меня перебивают, я стою в своём «несчастливом» платье — да, это официально. Платье приобрело статус несчастливого. Единственное, что мне хочется — это чтобы этот разговор закончился.
Если бы не абсолютно безвыходная ситуация, я бы наплевала на всё и сказала, что выйду на смену завтра. Хотя нет. Я бы послала Марка с его идиотскими сменами на три буквы.
Не дождавшись моего ответа, Марк продолжает:
— Отличный план, Полина, — внезапно стоять стало чуть легче, и в сердце заглядывает надежда. Правда, всего на секунду — до следующих его слов:
— Но это часть твоей работы, и я не понимаю, как это влияет на тот факт, что ты не можешь выполнить другую часть своей работы.
Что за бред он несёт? Я описание своих должностных обязанностей в глаза не видела. План по развитию — это чисто моя инициатива.
— Марк, я работаю здесь девять месяцев. За это время у нас не было ни одного отрицательного отзыва. Я подключила новые системы бронирования, которые увеличили поток клиентов. Мне жаль, что я подвожу тебя, правда. Но я не могу оставаться на ночные дежурства. Мы можем обсудить эту ситуацию как взрослые люди? Я отработаю эти смены, честно! Если тебе не нравятся мои варианты — хорошо. В центре очень много работы. Я уверена, что мы можем найти вариант, который устроит нас обоих.
В конце своей короткой тирады я выдыхаю.
Марк пристально смотрит мне в глаза, и мне жутко хочется отвести взгляд, но, может быть, с моим боссом нужно обращаться как с зверем?
Хищнику нельзя смотреть в глаза, если ты жертва.
Но я не жертва.
Мне кажется, проходит вечность, прежде чем Марк в итоге ухмыляется. Отчётливо. Меня не обманывают глаза — это действительно что-то похожее на улыбку. Это должно быть хорошим знаком, так ведь?
— Отработаешь смены, значит?
— Да-да, конечно! — мой голос сквозит энтузиазмом.
— Ок. Тогда ты можешь отработать завтрашнюю смену здесь и сейчас.
— Прямо сейчас? — недоумённо спрашиваю я.
— Тебе надо где-то быть?
— Да. То есть, нет. Эмм... точнее, ровно в семь мне надо будет уехать.
Он подозрительно прищуривает глаза:
— Не переживай. Максимум через полчаса ты будешь свободна.
— Тогда прекрасно. Что нужно делать?
Мы почти договорились. Он идёт мне навстречу. Но почему тогда меня не покидает ощущение, что я всё-таки жертва, которую загнали в ловушку? Вроде бы я получила, что хотела.