— Конечно, сейчас сделаю.
Кинув сумку у ресепшена, я направляюсь на кухню — и чуть не спотыкаюсь на пороге. За столом сидит «оно» — начальство. Хоть в чём-то мне везёт, потому что «оно» хотя бы не одно. Я понимаю, что когда-нибудь мне придётся остаться один на один с Марком, возможно, даже обсудить то, что произошло. Но чем позже это случится, тем лучше.
За столом помимо Марка сидит Паша и молоденький парень, кажется, гид группы.
Парень поднимает на меня глаза, откровенно оглядывает с ног до головы и мерзко ухмыляется:
— Привет, бэйба!
Я недоуменно хлопаю глазами и даже оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за мной никого нет и он действительно обращается ко мне.
Пашка начинает хохотать, представляя нас друг другу:
— Костя — Полина, Полина — Костя. Поля — хранительница очага центра, и попросим встать в очередь!
«Встать в очередь» — а это откуда взялось?
Я кашляю и, буркнув «Приятно познакомиться», направляюсь к кофемашине. Марк тем временем не удостаивает меня вниманием и сверлит взглядом гида.
— А ты из местных, да? — спрашивает Костя, провожая меня взглядом.
— Что ты имеешь в виду? — я делаю вид, что не понимаю, о чём он.
Но, конечно же, понимаю.
Моя мама была коренной алтайкой, и несмотря на славянскую внешность моего отца, мы с сестрой унаследовали мамины угольно-чёрные волосы и раскосые азиатские глаза.
— Выглядишь по-азиатски, — говорит Костя и добавляет: — Глаза узкие. Такая экзотичная. Люблю неконвенциональную красоту.
В конце этого сомнительного комплимента он мне подмигивает — и моментально Марк смещается с пьедестала мудаков, отдав первое место Константину.
Я и правда максимально далека от классической русской красавицы, но никогда не стеснялась своей внешности. Я горжусь своими корнями. Но это не делает его комментарий менее отвратительным. Завуалированно, но он назвал меня страшненькой — неконвенциональную красоту он любит, придурок!
Повисшее неловкое молчание нарушает Паша:
— Ладно, Костян, пошли собираться, выдвигаемся через час, — коллега смущённо смотрит на меня и извиняюще пожимает плечами.
— Да куда спешить-то? — гид вальяжно разваливается на стуле. — Только если вот, — он кивает на меня головой, — как там тебя зовут, с нами поедет.
Как-там-тебя-зовут? Серьёзно?
Тебе сказали, как меня зовут, меньше минуты назад.
Я не успеваю ответить, как Марк резко встаёт, одной рукой хватает лежащие на столе бумаги, второй — Костю за предплечье, и быстро направляется к выходу, буквально таща парня на улицу.
Мы с Пашей быстро обмениваемся недоумёнными взглядами — и он вслед за Марком и Костей выбегает из кухни.
Я замираю, не зная, что делать.
Что это было? Марк заступился за меня?
Или... Я не могу придумать другую причину его поведения.
Но если даже заступился, то не будет же он с ним драться?
Костя хоть и является гидом, но для нас он в первую очередь гость.
Успокоив себя данной мыслью, я включаю музыку и начинаю готовить обещанный Игорю кофе.
Выход, как и предсказал Игорь, откладывался больше чем на час. После утреннего инцидента я больше не видела ни Марка, ни Пашу, ни гида. Марк готовил лошадей. Паша уехал в магазин за резиновыми сапогами, которых не было у половины группы. Где был гид — я не знаю, главное, что не рядом со мной.
Помимо суматохи из-за сборов, сегодня не унимался телефон. Мой новый креатив для таргетной рекламы выстрелил, и я не успевала записывать людей в лист ожидания на случай, если кто-то отменит бронь. Рабочая суета — то, что нужно в данный момент: чем меньше времени вариться в собственных мыслях, тем лучше.
Ответив на очередной звонок, я откидываюсь на кресло, думая о третьей за сегодня кружке кофе. Краем глаза замечаю движение — к ресепшену, не спеша, смотря в пол, подходит Костя. Я нехотя поднимаюсь, готовясь к очередной порции сомнительных комплиментов.
Он поднимает голову, и я понимаю, что с кофе на сегодня нужно завязывать. Мятный чай, а лучше с валерианой — вот мой выбор. Он молчит. Я тоже молчу, не знаю, как реагировать. Он выглядит так, как будто его разом укусили три осы. Правый глаз заплыл, на опухшей скуле уже начали появляться синеватые кровоподтёки.
Гид краснеет, и, смущённо переминаясь с ноги на ногу, опускает голову и пялится в пол. От его недавней самоуверенности не осталось и следа.
— Полина... Я... я хотел принести вам извинения, — запинаясь, тихо бормочет он.
«Вам».
— Я был груб и вёл себя неподобающе, — продолжает он.