— Наверное, я боялась, что если ты меня увидишь, то пожалеешь о том, что попросил меня приехать, — пожимает она плечами, не отрывая взгляда от стола. — Поэтому я подумала, что просто проведу небольшое исследование издалека, а потом уйду, и ты никогда не узнаешь, что я была здесь. Вот только твой бык – сатана, и у него были другие планы.
— Единственное, что мне нравится – это то, что ты признаешь, что бык – ублюдок, — говорю я, нахмурившись. — Я не хочу, чтобы ты ходила по пастбищам одна. Даже молодые быки могут быть опасны. Мы вступаем в сезон отела.
— Поверь мне, меньше всего я хочу оказаться там с Гамбургером, — ворчит она. — Я ненавижу бегать, особенно если это связано с погоней.
— Что касается остального, что ты сказала... что, блядь, с тобой не так?
— Все, как говорит моя мать, — она закатывает глаза. — Она бывшая королева конкурсов. Она никогда не позволяет мне забыть, что я не такая, как она. Я стараюсь, чтобы это меня не беспокоило, но потом я увидела тебя, и, наверное, это просто... — она беспомощно пожимает плечами. — Я ожидала кого-то более похожего на меня, а не на... ну, тебя. Это сделало меня немного сумасшедшей.
— Ты не такая, как я, — соглашаюсь я, вознося молитву об этом. — Ты чертовски красива для такого ублюдка, как я. Я старый ублюдок с коркой. Спроси любого здесь, и он тебе скажет. Большую часть времени я ворчливый ублюдок. Я не заслуживаю того, чтобы целовать твои маленькие пальчики, не говоря уже о том, чтобы лизать эту сочную пизду.
— Корд! — восклицает она.
— Ты прекрасна. Любой, кто думает иначе, не стоит и минуты твоего времени, Кассия, — прорычал я на полном серьезе. Если ее мама не относится к ней с уважением, которого она заслуживает, то к черту ее маму. Я быстро покончу с этим дерьмом.
— Дело не только в том, как я выгляжу, — говорит она, ее голос мягкий. — Она провела большую часть моей жизни, подвергая критике все, что я делаю, – и то, как я говорю, и то, как я одеваюсь, и то, какие книги я пишу. По ее мнению, единственный способ найти хорошего мужчину – это изменить все в себе. Наверное, когда я увидела тебя и поняла, что ты не только суровый, сексуальный ковбой, но и владелец самого большого ранчо в Калифорнии, все это нахлынуло на меня, и я немного испугалась. Я ожидала, что ты будешь таким же, как все остальные горячие и успешные мужчины, которых я когда-либо встречала. Но ты не такой, как я ожидала, Корд Декер.
— Возможно, я соврал насчет вязания для котят, — говорю я, ухмыляясь.
— Ты хороший человек, — шепчет она, тяжело сглатывая. Ее взгляд скользит по моему лицу, мягкому и открытому. — Возможно, один из лучших, которых я когда-либо встречала.
— Ты так думаешь? — я провожу большим пальцем по ее нижней губе, просто глядя на нее. Я мог бы привыкнуть к этому, обнимать ее, говорить с ней. В этом есть что-то интимное, даже более интимное, чем доводить ее до оргазма, пока она выкрикивает мое имя. Может, во мне все-таки есть немного мягкости? Для нее, похоже, точно есть.
— Ты растил свою сестру, не так ли? После смерти родителей, я имею в виду.
— Да.
Она улыбается мне.
— Держу пари, она тебя обожает.
— Да, но наш брат, Кам, – ее настоящий герой, — пробормотал я.
— Я познакомилась с ним. Ну, он спас меня от твоего быка в субботу, — она хмурится. — Уверена, твой бык мне мстит. Он пытался убить меня и мою подругу Кловер в субботу. Он выскочил прямо перед нашей машиной. Пришел Кам и оттащил его с дороги.
— Этот чертов бык – угроза.
— Кажется, он прекрасно слушается тебя и твоего брата, — замечает она.
— Незнакомые люди выводят его из себя, но он скоро привыкнет к тебе, милая крошка, — я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. — И тогда ты тоже сможешь командовать им.
— Думаешь, буря продлится так долго?
— Хм?
— Продлится ли буря достаточно долго, чтобы он привык ко мне? — спрашивает она. — Я улетаю обратно в Сиэтл в воскресенье.
Черт. Это значит, у меня меньше недели, чтобы заставить ее тоже влюбиться в меня. Она еще и дня не пробыла моей, а я уже знаю, что не смогу ее отпустить. Она моя навсегда. Я просто должен убедить ее в этом.
Глава 7
Кассия
— Почему ковбои? — спрашивает Корд, протягивая мне кусочек персикового пирога.
Я наклоняюсь вперед и обхватываю вилку языком, чтобы втянуть в рот слоеное тесто. Персики практически тают на языке. Я стону, и его глаза сужаются до щелей, а морщинки в уголках становятся более выраженными. Что, честно говоря, только заставляет меня хотеть дразнить его еще больше. Он горяч, когда хмурится. Мне хочется нажать на его кнопки, лишь бы он продолжал так смотреть на меня.
Честно говоря, не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так весело с мужчиной. Вообще-то, могу вспомнить. Мне никогда не было так весело с мужчиной. С Кордом я не чувствую тревоги или неловкости. Он не смотрит на меня как на сумасшедшую, когда у меня изо рта вылетают случайные фразы. Он просто не обращает на это внимания, как будто это совершенно нормально, что мы обсуждаем бычьи яички за ужином.
Он не позволял мне кормить себя. Я закончила готовить, пока он принимал душ. Когда он вернулся вниз, то посадил меня к себе на колени, и мы ели из одной тарелки. Это было... странно эротично, когда он кормил меня. Мне это понравилось больше, чем следовало бы. Я знаю, ему тоже. Его серые глаза пылали жаром на протяжении всей трапезы. Его член тоже был твердым все это время. Он примостился между моих ягодиц, медленно сводя меня с ума.
— Честно? Думаю, я начала читать ковбойские романы, потому что моя мама выросла на ранчо в Техасе, — говорю я. — Она ненавидела это. Наверное, мне захотелось узнать, что в них такого плохого, а может, я начала читать их, чтобы досадить ей. Точно не знаю. Мне было двенадцать. Но потом я влюбилась в этот жанр, поэтому, когда я начала писать, мне показалось естественным начать именно с него.
— Ты начала писать рано, — он отрезает еще один кусочек пирога.
— М-м-м... Мне было девятнадцать, когда я закончила свою первую книгу. Но опубликовалась я только через два года, — я тихо смеюсь. — Боже, это было ужасно!
— Сомнительно, — бормочет он, протягивая мне вилку.
— Поверь мне, — говорю я, качая головой. Если я съем еще что-нибудь, то взорвусь. — Это было ужасно. Писательство – одна из тех вещей, которым учишься по ходу дела. Чем больше этим занимаешься, тем больше учишься и растешь. Я даже никому не покажу черновики, спрятанные под кроватью. Они настолько плохи.
— У тебя под кроватью спрятаны черновики?
Его медленная, восхищенная ухмылка нагревает меня на тысячу градусов, когда он засовывает вилку в рот, а его губы смыкаются вокруг зубцов. Наблюдение за тем, как он ест, напоминает мне наблюдение за тем, как он ест меня, а это еще больше нагревает меня на тысячу градусов. Я сдвигаюсь на его коленях, незаметно пытаясь сжать бедра вместе, чтобы облегчить боль между ними.
— Что еще у тебя там спрятано, милая крошка? — спрашивает он, скользя свободной рукой по моему бедру.
— Не скажу, — шепчу я.
Корд Декер не любит, когда ему говорят «нет». Его брови опускаются вниз, а серые глаза снова устремляются на меня, словно он намерен вытянуть нужный ему ответ прямо из моей души.
— Это твой окончательный ответ?
Я киваю, ничуть не испугавшись этого человека. Он может выглядеть грубым и злым, но теперь я вижу его сердце. Я знаю, что заставляет этого огромного хулигана действовать. По какой-то необъяснимой причине он считает, будто я повесила луну, и я не собираюсь говорить ему обратное. Думаю, я смогу поставить его на колени, если захочу. Но я не хочу. Я хочу, чтобы он был на мне, внутри меня, во мне.