— Да, — говорит она, выражение ее лица мрачное. — Никто не сможет причинить тебе боль, Корд. Может, я и не большая, злая, хмурая ковбойша, но кое-чему научилась у таких. Если ты мой, значит, твое сердце я должна защищать.
— Предлагаю тебе сделку, — говорю я, переплетая наши пальцы. — Ты обещаешь прибежать ко мне, если что-то из того, что я делаю, причинит тебе боль, и я позволю тебе быть моим рыцарем в любое время, когда ты захочешь, принцесса..
— А можно мне меч?
— Нет. Определенно нет.
Она хмурится на меня, заставляя меня ухмыляться.
— Хорошо, тогда можно мне белого коня?
— Милашка, ты можешь взять пять таких, если это сделает тебя счастливой.
Я дам ей все, что она захочет, если она забудет о мече.
— Но больше никаких побегов от меня. Ты устраиваешь девять кругов ада и используешь свой умный рот, чтобы рассказать мне, что я сделал, чтобы разозлить тебя или обидеть, но ты не убежишь. Эти несколько часов без тебя сегодня утром были самыми долгими в моей чертовой жизни.
— В моей тоже, — шепчет она. — Мне они совсем не понравились.
— Это потому, что ты знаешь, – твое место здесь, со мной, — пробормотал я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее надутые губы. — Теперь это твой дом, Кассия. Я – твой дом.
— Я люблю тебя, Корд.
— Я люблю тебя, принцесса, — шепчу я, наклоняясь, чтобы впиться в ее губы глубоким поцелуем.
— Я очень рада, что пришла сюда шпионить за тобой, — говорит она несколько минут спустя.
— А я очень рад, что у тебя это чертовски ужасно получается, — усмехаюсь я.
Она возмущенно задыхается и толкает меня в грудь, пока я не переворачиваюсь. Я приземляюсь на спину, подложив руки под голову, с ухмылкой на губах. Она вскарабкивается на меня и, приподнявшись на кровати, бросает на меня яростный взгляд.
— Немедленно возьми свои слова обратно, Корд Декер, — требует она.
— Ни единого шанса в аду, милая крошка.
Она рычит и бросается на меня. Я ловлю ее в воздухе и заключаю в свои объятия. Черт, не могу дождаться, когда проведу остаток своей жизни, любя эту дикую женщину. Делать ее счастливой будет моим величайшим увлечением, я это уже знаю. Я уже с нетерпением жду этого.
Эпилог
Кассия
Пять лет спустя
— Что ты делаешь? — спрашивает Пейдж.
— Пытаюсь убедить Корда снова меня оплодотворить, — отвечаю я, включив громкую связь, чтобы сделать снимок и отправить мужу. Он где-то на ранчо, занимается делами. Но это ненадолго. Если я знаю своего мужа – а после пяти лет отношений я определенно знаю его, – то через пять минут он уже будет в дверях, чтобы заняться моими делами.
Поскольку до завтрашнего дня все дети будут с Клири, дом в нашем распоряжении. Я намерена использовать это с пользой. Я уже раздета. Ну... в основном обнажена. На мне стетсон (прим. перев. – ковбойская шляпа) и пара сапог. А еще я купила лассо (прим. перев. – веревка с петлей на конце, предназначенная для набрасывания вокруг цели и последующего затягивания при натяжении веревки), как раз для такого случая. Оно обмотано вокруг меня на кровати. Если это не заставит моего ковбоя войти в дверь, то уже ничто не заставит.
Стон Пейдж заполняет спальню.
— Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты так это называешь. К тому же, это уже слишком.
— Ты сама спросила, — напоминаю я ей. — Кроме того, разве не ты рассказала мне на прошлой неделе о том, что Кам делает со своим языком, о чем мне никогда не нужно было знать?
— О, да, — ее лукавый смех эхом прокатился по линии, а затем она мечтательно вздохнула. — У него самый лучший язык.
Я хихикаю, не обращая внимания на себя. То, что одна из моих лучших подруг стала моей невесткой, – это здорово. Мне это очень нравится. Они с Камом и их детьми половину времени проводят здесь, на озере Тахо, а остальное – в Остине с ее семьей. Я безумно скучаю по ней, когда ее нет, но мне есть чем себя занять. Мы не единственные, кто обрел вечность на озере Тахо. Эмми, Зои и Кловер тоже. Мина приезжает в гости при каждом удобном случае. К тому же, Клири тоже здесь. Мне это так нравится!
Я никогда не понимала, насколько одинокой была моя жизнь, пока однажды не проснулась от того, что Корд обнимает меня, а Пейдж, Кам и Клири сидят на кухне внизу и кричат, чтобы мы вставали и шли есть. С тех пор жизнь превратилась в сказку. Может, мой ковбой и не похож на прекрасного принца, но он – мой прекрасный принц.
День, когда я подумала, что он меня не любит, был худшим в моей жизни. Пытаться представлять свое будущее без него было чертовски больно. Я не могла даже думать о том, как пережить те выходные, не говоря уже о следующих шестидесяти годах. Мое сердце не было разбито. Оно было вдребезги раздроблено. До тех пор, пока он не появился на курорте, не упал на колени и не развеял все мои страхи.
Он каждый день говорит мне, что любит меня. Это первые слова, которые слетают с его губ утром, и последнее, что он говорит мне ночью. Он ни на минуту не позволяет мне забыть, что он мой ковбой. Он чертовски добр ко мне каждый день. Он балует меня и наших малышей любовью и лаской. Он наш защитник, наш герой.
Если в ближайшее время он не подарит мне еще одного ребенка, я сойду с ума. Нашей младшей, Кейтлин, всего восемь месяцев, но с тех пор как Клири забеременела, у меня началась детская лихорадка! Я хочу еще одного. Кейтлин уже переросла уютные объятия. Она хочет ползать за своими старшими братьями и собаками и играть. Я скучаю по тому времени, когда она была совсем крохой и не хотела ничего, кроме как обниматься со мной и смотреть, как они кувыркаются на полу, словно сумасшедшие, какими они и являются.
Я так люблю наших малышей. Корбин, наш старший, стал совсем как Корд. Когда-нибудь он станет потрясающим мужчиной. Он самый терпеливый и любящий старший брат. Он так заботится о своих младших братьях и сестрах. Я знаю, что Корд был таким же в детстве.
Кассий, наш трехлетний ребенок... ну, он такой же непоседа, как и я. Это Корд виноват в том, что назвал его в мою честь! Я говорила ему, что это плохая примета, но он послушал? Нет! Он стал таким милым и властным и сказал, что хочет, чтобы у меня была причина научиться любить свое имя, поэтому мы назвали нашего сына Кассиусом. А потом он вытворял со мной непристойные вещи, пока я не согласилась.
Мои отношения с мамой не изменились. Ну, это не совсем неправда. Она пыталась унизить меня перед Кордом в первый – и единственный – раз, когда приезжала сюда в гости после рождения Корбина. Мне даже не пришлось ничего говорить. Может, она и не уважает меня, но Корд точно уважает. Он сказал ей все, что думает о ней и о том, как она всегда ко мне относилась. Не думаю, что кто-то еще разговаривал с моей мамой так, как он. Высказав все, что хотел сказать, он отправил ее на курорт до тех пор, пока она не должна была улететь домой.
С тех пор ей не разрешалось возвращаться. А я... честно говоря, никогда не была так счастлива. Мы разговариваем по телефону по праздникам. Она присылает детям подарки или навещает нас, когда мы прилетаем в Сиэтл повидаться с Рисом и его женой Рейвен и их детьми. Но она больше не разговаривает со мной так, как раньше. Думаю, она знает, что Корд полностью вычеркнет ее из нашей жизни, если она это сделает. Когда дело касается меня и наших детей, мой ковбой не рассуждает здраво и не прощает. Он собственник, защитник, сумасшедший человек, и мы бы не хотели, чтобы он был другим.
— Серьезно, что ты делаешь? — спрашивает Пейдж.
— Посылаю Корду откровенные фотографии.
— О! Сегодня же ваша годовщина! — плачет она. — Черт. Я забыла.
— Пять лет, — шепчу я, моргая, когда слезы наполняют мои глаза. Пять волшебных, удивительных лет.