— Тебе чертовски повезло.
— Все потому, что Корд начал читать мои книги и писать мне письма с жалобами, — говорю я, тихо смеясь при этом воспоминании. Он рассказал мне вскоре после нашей свадьбы, что жаловался, потому что знал, – это привлечет мое внимание. Он хотел меня раззадорить. С самого начала он знал, чего хочет, и был готов играть грязно, чтобы получить это. Черт, да он готов был прочитать весь мой каталог, чтобы получить меня. Все дразнят его за это, но он даже не вздрагивает. Ему не стыдно, когда дело касается меня. Мне это так нравится.
Внизу хлопнула дверь.
— О, мой коварный план сработал. Я должна идти, Пейдж.
— Подожди! — кричит она. — Я позвонила, чтобы сказать, что у вас есть беглец.
— Гамбургер? — простонала я. Прошло уже пять лет, а этот бык все еще представляет угрозу. Неважно, что мы делаем, он все равно находит способы сбежать. Я убеждена – Корд был прав тогда. Он делает это только для того, чтобы разозлить Корда. В половине случаев он сам возвращается домой, но только после того, как полдня таскает Корда или Кама по горам.
— Нет. На этот раз это Пэтти.
— Черт возьми.
Она почти такая же плохая, как и ее заноза в заднице – папаша. К счастью, она гораздо добрее его. Она старается не забредать далеко. Обычно, когда она сбегает, мы находим ее у Кама или по дороге туда.
— Ребята, вы можете остаться с ней до утра?
— Да, — говорит Пейдж, смеясь. — Я попрошу Кама привезти ее домой утром.
— Спасибо.
— Удачно забеременеть, — говорит она.
Я хихикаю и отключаюсь, а затем кладу телефон на прикроватную тумбочку, чтобы дождаться Корда. Проходит совсем немного времени, прежде чем я слышу его тяжелые шаги на лестнице. Я опираюсь на подушки, низко надвинув шляпу, чтобы скрыть лицо, и вытягиваю ноги.
Он останавливается у изножья кровати. Я чувствую на себе его жаркий взгляд, хотя не вижу ничего, кроме его ног.
— Хорошенькая крошка, — говорит он глубоким рыком, который скребется о мое лоно. — Я думал, мы договорились, что сегодня ты будешь вести себя хорошо, чтобы я мог сделать кое-какую работу, а вечером мы отпразднуем.
— Что-то я не припомню, чтобы мы заключали такую сделку, ковбой, — промурлыкала я, медленно поднимая голову, и на губах заиграла ухмылка. — На самом деле я припоминаю, что ты пригрозил мне, что хорошенько развлечешься, если я не буду вести себя хорошо сегодня, — я постучала пальцем по нижней губе. — Я, конечно, не эксперт, но разве в уроке тридцать два не говорилось о том, что ковбои любят устраивать небольшой переполох?
Он усмехается.
— Ты не ковбой, принцесса.
— Нет? — я смотрю на свои сапоги, потом на веревку на кровати, потом снова на сапоги, а потом снова на него. — Тогда, наверное, я пойду оденусь...
Он оказывается на мне, прежде чем я успеваю даже подумать о том, чтобы скатиться с кровати. Я взвизгиваю от смеха, когда он опускается на меня, прорычав мое имя тоном, который дает понять, что сегодня меня ждет адская поездка. Он приникает к моим губам в глубоком поцелуе, раздвигая мои ноги.
— Вытащи мой член, красотка, — требует он, покусывая мою нижнюю губу, и отбрасывает лассо на край кровати. Моя одолженная шляпа следует туда же. — Первый раз будет быстрым. Я у тебя достаточно твердый, чтобы пробить сталь. Как только я сниму напряжение, то преподам тебе еще один урок.
— О, да? — я вздохнула, потянувшись между нами, чтобы расстегнуть его ширинку.
— М-м-м-м... — он проводит поцелуями дорожку по моей груди, задерживаясь на левом соске. Он сосет и покусывает его, оставляя свежие следы на моей коже. — Я собираюсь научить тебя, что происходит, когда ты играешь с огнем.
— Хорошо, — шепчу я, расстегивая его молнию и проникая в брюки, чтобы обхватить рукой его эрекцию. — Заставь меня гореть, Корд.
— Планирую, — простонал он. — Черт, вытащи мой член, Кассия. Хватит меня дразнить.
Я не слушаю. Конечно, не слушаю. Я дразню его только потому, что он такой горячий и властный. Когда я наконец даю ему то, что он хочет, он дрожит, умоляя об облегчении.
— Оплодотвори меня, Корд, — шепчу я ему на ухо, пристраивая его к своему входу. — Посади в меня еще одного ребенка.
— Черт, — рычит он, его серые глаза встречаются с моими. — Ты хочешь еще одного, принцесса?
— Да.
Он произносит мое имя и делает толчок вперед, не останавливаясь, пока не входит до конца. Мы оба стонем, прижавшись друг к другу. Клянусь, этот первый толчок заводит меня каждый раз. Он такой чертовски большой, такой идеальный. Как только он входит в меня, я чувствую, что снова оживаю. Я знаю, что он тоже это чувствует. В его глазах пылает правда. Это ранчо – наш дом, но эта кровать... здесь мы живем и дышим.
Он замирает на мгновение, давая мне время привыкнуть, а потом резко начинает входить в меня, так глубоко, что мне кажется, он снова пытается проделать путь в мою душу. Я впиваюсь ногтями в его спину, пытаясь оставить свои собственные следы на его коже, несмотря на рубашку. Мы целуемся, двигаемся и трахаемся, теряясь друг в друге.
Через несколько мгновений я выкрикиваю его имя и кончаю.
— Вот и все, милая крошка, — произносит он, пристально наблюдая за мной. — Боже, как же ты прекрасна, когда смачиваешь мой член и кричишь мое имя.
— Корд, — хнычу я, мои внутренние мышцы сжимают его.
Он прижимается лбом к моему лбу, его губы ищут мои. Он целует меня снова и снова, нежно опуская меня обратно.
— Я люблю тебя, — шепчет он.
— М-м-м, — стону я. — Я тоже тебя люблю.
— Ты закончила свою книгу?
— Да, — я улыбаюсь ему. — Она о тебе.
Они всегда о нем. Его частички просачиваются в каждую из них, его части нарисованы на страницах, словно для того, чтобы увековечить человека, которым он является. Это никогда не бывает намеренно, но я все равно нахожу его там. Его лукавую улыбку. Дьявольские вещи, которые он мне говорит. Сила его объятий. То, как он меня успокаивает. Но в основном это то, как он меня любит. Так сильно, так полно, что это затрагивает каждый момент моей жизни. Моя любовь к нему выплескивается наружу, бережно спрятанная на страницах каждой истории. Я надеюсь, что если кто-то возьмет в руки одну из моих книг через сто лет, он увидит ее и задумается о человеке, который послужил источником вдохновения.
— Черт возьми, лучше бы она была обо мне, — рычит он, сузив глаза.
— Пещерный человек.
— Ковбой, — поправляет он.
Я тихо смеюсь и провожу рукой по его волосам. В них уже появилась седина, но он по-прежнему самый сексуальный ковбой, которого я когда-либо встречала в своей жизни. Этот мужчина стареет, как виски, становясь лучше с каждым годом.
— Ты хочешь еще одного ребенка, Кассия?
— Да, — шепчу я.
— Почему ты ничего не сказала? — спрашивает он, снова наблюдая за мной. Он всегда наблюдает за мной.
— Я боялась, что ты скажешь мне «нет».
— Хорошенькая крошка, — вздыхает он, прижимаясь своим носом к моему, а его рука скользит по моему бедру. — Разве ты не знаешь? Я никогда не скажу тебе «нет», — его губы встречаются с моими, его преданность обжигает меня. — Никогда.
— Тогда возьми меня, ковбой, — требую я, обхватывая ногой его бедро. — Дай мне еще одного.
— Да, мэм, — вздыхает он, уже снова погружаясь в меня. — Все, что захочешь.
Он говорит серьезно. Я знаю, это так. Этот сумасшедший мужчина не просто любит – он боготворит меня. Я вижу это каждый раз, когда он смотрит на меня, чувствую это каждый раз, когда он прикасается ко мне. Он грубый и дикий, и каждая его частичка – моя. Если это не герой, о котором стоит писать, то я не знаю даже, о чем можно писать.
Конец