Мне нужно отвлечься. Нет, мне нужно подкрепление.
Я выхожу из письма Корда, не отвечая на него, и открываю сообщения.
Я: Что делаешь?
Пейдж: Ищу причины сбежать из номера, вместо того чтобы писать. А ты?
Я: Размышляю.
Пейдж: Ох. Пойдем убедим Эмми напиться с нами?
Я: Определенно.
Пейдж: Уже иду.
Я вздохнула с облегчением, убирая телефон в карман. Я знала, что могу положиться на Пейдж. Она никогда не задает вопросов и не требует больше, чем я готова дать. Она просто приходит и ждет меня. Надеюсь, она не будет возражать, но в этот раз ей придется подождать некоторое время. Я пока не готова говорить о Корде и о том, что он творит в моем мозгу. Кловер получила от меня сегодня столько, сколько я готова рассказать.
— Я встретила горца, — пролепетала я, распахивая дверь, как только Пейдж постучала.
— Ты встретила горца? — спрашивает она, глядя на меня расширенными глазами. По ее лицу расползается медленная ухмылка. Она привыкла к тому, как работает мой мозг.
— Да. Хотя нет, — я качаю головой. — Мы с Кловер сегодня чуть не сбили быка по дороге сюда, но из кустов вышел горец, как настоящий пастух, сказал быку идти домой, и тот ушел.
— Ого, — говорит она, заправляя свои дикие белокурые локоны за уши. — Твой день был куда более насыщен приключениями, чем мой. Он был горячим?
— Он был гигантом, — я показываю руками. — Это не важно.
— Сексуальность никогда не бывает лишней, Кассия.
— Верно.
— В чем дело?
— Дело в том, что... ты говорила о том, чтобы написать про горцев. Это твой знак. Здесь есть горцы. Можешь войти, — говорю я, держа дверь открытой для нее.
— Мы идем к Эмми, — напоминает она мне, хватая за руку и вытаскивая из хижины. — Она планирует работать на этой неделе, — Пейдж корчит мне рожицу. — Мы должны остановить это безумие.
— Мне нужно поработать на этой неделе, — бормочу я, думая о ковбое-не-Корде, о котором должна была писать прямо сейчас.
— Мне тоже. Днем пить веселее.
— Гораздо веселее.
— К тому же мы все равно будем работать, пока пьем. Кому-то понадобится мозговой штурм, и это тоже считается. А еще мне, наверное, нужно будет еще поразмыслить над идеей с горцем. Не могу поверить, что ты помнишь о моем упоминании. Это было пару недель назад в одном из наших онлайн-чатов для мозгового штурма, верно? Мне просто так скучно с рыцарями. Хочется развиваться, расти и писать что-то, что бросает вызовы.
— Ты, кажется, была очень настроена на горцев. Думаю, это отличная идея. И эта местность кажется идеальной для этого.
— Действительно. Ты же знаешь, как я люблю проводить практические исследования.
Мы обнимаемся и хихикаем, шагая по мощеной дорожке между домиками. Мне следовало бы захватить куртку. Воздух прямо-таки морозный. На земле и деревьях все еще лежат следы снега и льда, оставшиеся после последнего урагана. Завтра или на следующий день снова ожидается буря.
— Не могу поверить, что ты выбрала Тахо, — говорит Пейдж, переводя взгляд с меня на снег.
— Это хорошая смена обстановки.
— М-м-м-м, — говорит она, не веря ни на минуту.
— Неважно, — я закатываю глаза. — Я привела тебя к горцам. Это значит, тебе запрещено задавать мне вопросы.
Пейдж фыркает.
— Это совсем не то, что я имею ввиду. Но дам тебе больше времени, если нужно.
— Мне это нужно, — простонала я, вспоминая последнее письмо Корда.
Ты, мыльная, мокрая, скользкая...
— Мне это определенно нужно.
Если я скажу ей, для чего я на самом деле здесь, она решит, будто я сошла с ума. Или, что еще хуже, будет настаивать на том, чтобы я действительно постучала в его дверь и встретила его как положено.
Сомневаюсь, что ему так уж захочется увидеть меня голой и мокрой, когда он узнает, что я – двадцатишестилетняя девственница-кошатница, которую никогда не целовали, не говоря уже о том, чтобы делать что-то из того, о чем я пишу. Я не стыжусь того, кто я есть, это правда. Но я и не слепая. Мужчины, которые выглядят как Корд Декер, выбирают женщин, которые выглядят как моя мама. Они не ищут никогда не целовавшихся фигуристых девственниц вроде меня.
Глава 2
Корд
— Джейс, убери их с дороги! — я складываю ладони рупором у рта, чтобы крикнуть работнику ранчо, который в данный момент гоняет полдюжины годовалых животных бесцельными кругами прямо по центру загона, вместо того чтобы направить их наперегонки на сортировку и погрузку. Он – демон на спине лошади, но у парня нет ни капли разума. Если я не скажу ему, что именно нужно делать, он растеряется, как однодневный котенок.
— Да, сэр, — кричит он в ответ.
Я наблюдаю за ним, чтобы убедиться, что он подчиняется приказу, а затем бросаю взгляд на основное пастбище, ища глазами Гамбургера. Этот чертов бык продолжает убегать. Если бы он не был таким злобным, я бы давно перестал его возвращать и предоставил ему свободу. Но он засранец.
Меньше всего мне нужно, чтобы этот старый ублюдок растоптал какого-нибудь туриста. Он сделает это из чистой злобы. В его понимании эта гора принадлежит ему, а мы просто живем на ней. Я постоянно угрожаю отправить его на мясорубку, но, думаю, он знает, что это пустая угроза. Он слишком ценный кобель, чтобы превращать его в говядину. Хотя это заманчиво. Тем более что половину своего времени я трачу на поиски его капризной задницы.
К счастью, мой младший брат, Кам, сегодня снова гоняется за ним, освобождая меня от необходимости заниматься делами здесь. Господь свидетель, на ранчо такого размера работы хватает, особенно с началом сезона зимнего отела (прим. перев. – роды у коров). В последнее время я не успеваю сделать почти ничего.
Не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять причину.
Одна фигуристая писательница романов держит меня за яйца и не хочет отпускать.
Кассия Мерфи – самое красивое маленькое существо, которое я когда-либо видел. Как только я увидел ее фотографию, смотрящую на меня с обратной стороны книги, которую Клири оставила на моем журнальном столике, то сразу же влюбился. Эти карие глаза лани и милая, дерзкая улыбка – криптонит для такого мужчины, как я. В течение десятилетий во мне не было мягкости. Да и сладкого тоже, если уж на то пошло. Эта улыбка обещала и то, и другое.
Я начал читать эту чертову книгу прямо там и тогда. Провел всю гребаную ночь, вчитываясь в каждое слово, желая узнать, чего же ищет в мужчине такая милая штучка, как она. Представьте мое удивление, когда каждое слово выводило меня из себя. Она талантлива до невозможности. То, как она рисует картины своими словами, – это нечто прекрасное. Но чем больше я читал, тем больше понимал, что не хочу, чтобы она писала о каком-то другом мужчине. Я хочу, чтобы она писала обо мне. Я хочу, чтобы она думала обо мне.
Я хочу ее, и точка.
Я не должен был отправлять то первое письмо, но знал, что оно привлечет ее внимание. Она чертова богиня. Мужчины, наверное, выстраиваются в очередь, чтобы побороться за минутку ее времени. Сомневаюсь, что многие жалуются, что ее герои недостаточно альфы. Я вырвался вперед, дал ей повод запомнить меня. Конечно, оскорбление ее ковбоев ее взбесило. Она вздорная и отдает столько же, сколько получает.
С тех пор я преследую ее в социальных сетях, как проклятый гад. Клири отказывается одолжить мне еще одну книгу. Она подозрительна. Я не хочу говорить ей, почему читаю их. Она думает, будто я сошел с ума. Черт, может, и так. Я пишу Кассии каждый гребаный день, просто потому что не могу удержаться. Я хочу, чтобы она думала обо мне. Когда она садится писать, я хочу, чтобы у нее в голове было мое имя, чтобы мои письма проносились в ее голове.