— Я предлагаю вам четверым потерять свои визитные карточки на этой неделе.
В голове всплывает образ Корда: пот струйками стекает по его потемневшей от солнца коже, суровое выражение лица пылает жаром, зубы впиваются в нижнюю губу, когда он корчится в блаженстве.
Я поперхнулась водой Пейдж, мое лицо покраснело.
— Боже мой, да, это великолепно, Мина! Это идеальная вещь для нашего уединения. Вы все потеряете свои визитные карточки, а потом сможете рассказать нам. Уверена, мы еще встретимся в баре, — со смехом говорит Пейдж.
Эмми подавляет кашель и несколько раз ударяет себя ладонью по груди. Она ерзает на стуле, скрещивая и разкрещивая ноги. Бедняжка выглядит измученной. Зная ее, она, наверное, жалеет, что вообще сказала о том, что девственница. Она живая и кипучая, но в то же время может быть осторожной и очень замкнутой.
— А? — говорит она, садясь чуть прямее. Волосы падают ей на глаза, но когда она сдувает их, получается звук, как будто она надула малину (прим. перев. – надуть малину – фыркнуть, насмехаясь над человеком или явлением; выразить пренебрежение или наплевать на кого-либо).
— Да! — говорит Мина, хлопая в ладоши от восторга. — И это, друзья мои, звук облегчения, который вы почувствуете, когда избавитесь от своих вишенок.
— Нет, спасибо, — говорю я, качая головой. Я ни за что не отдам ее какому-то случайному человеку. Если я отдам ее, то только потому, что этот человек что-то значит. Может, я наивная или глупая, но мне не нужна та мимолетная любовь, в которую каждую неделю ввязывается моя мама. Мне нужна вечная любовь, о которой я пишу. Я знаю, что она существует. Однажды я буду достаточно смелой, чтобы погнаться за ней.
— Согласна, — говорит Кловер, опрокидывая рюмку, которую держала в руке. — Последнее чего я хочу – это секс на одну ночь в память о том дне, когда я потеряла девственность.
— Мне тоже это не кажется хорошей идеей, — говорит Зои.
— Я серьезно, — говорит Мина. — Этот ретрит – прекрасная возможность для всех вас, но особенно для тебя, — говорит она, указывая пальцем на Эмми. Бедная Эмми выглядит так, будто хочет, чтобы земля разверзлась под ее ногами и поглотила ее, но Мина на задании. — Перестань смотреть на меня так, будто не знаешь, кого я имею ввиду. Парень, который починил твой фонарь на крыльце.
— Дверь, — простонала Эмми.
— Дверь, свет, раковина, какая разница? — Мина смеется. — Одно и то же.
— Я уверена, что он мог бы починить и твою сантехнику тоже, — фыркает Пейдж.
Я хватаю бокал Пейдж с вином и отодвигаю от нее.
— Я хочу сказать, что парень горячий, и он тебе нравится. Он здесь, и ты тоже. Ты его больше никогда не увидишь, так что подумай.
— Кто это? — Пейдж подталкивает меня, чтобы привлечь внимание, когда в ресторан заглядывает стройная брюнетка, а затем идет в нашу сторону. Она симпатичная, и что-то в ней кажется знакомым. Думаю, ее глаза. Сначала я думаю, что они серые, как у Корда, но, очевидно, тот высокопоставленный ковбой просто застрял в моем мозгу, потому что глаза этой женщины бледно-зеленые.
— Я не знаю, — бормочу я.
— Она работает на шерифа, — говорит Зои, ее голос мягкий. — Я думаю, ее зовут Клири.
Клири останавливается перед нашим столиком.
— Привет, — говорит она, лучезарно улыбаясь нам. — Простите, что прерываю вас, но я услышала, что вы остановились здесь на этой неделе, и не смогла удержаться, чтобы не вломиться к вам. Мне так нравятся ваши книги!
— Оу, — говорят все одновременно.
— Я Клири, и я принесла несколько книг, — она показывает на увесистую сумку, висящую у нее на плече. — Ух ты, я чувствую себя задницей, подловив вас таким образом, но у нас никогда раньше не было настоящих авторов. По крайней мере, тех, кто пишет книги, которые мне интересны.
— Не глупи, — говорит Пейдж. — Мы любим встречаться с читателями. Почему бы тебе не присоединиться к нам?
Мы все отодвигаемся, чтобы освободить для нее место. Она кажется милой девушкой.
Глаза Клири расширяются, и она улыбается.
— Серьезно? — она садится в кабинку рядом с нами.
— Мы будем рады поставить автограф. Извини, если я буду символическим представителем, — говорит Пейдж. — Большинство писателей – интроверты и вообще-то довольно стеснительны в общении с людьми. У меня два младших брата, так что я не могу позволить себе быть застенчивой, — она закатывает свои большие голубые глаза.
Женщина помоложе начинает доставать книги из своей сумки, и, конечно же, у нее есть копии всех наших книг.
— О, это одна из моих любимых! — говорю я, протягивая копию одной из книг Зои. — Мне она так понравилась.
— Мне тоже! — восклицает Клири, в ее глазах горит волнение.
— Так ты местная, — говорит Пейдж. — Не могла бы ты помочь мне найти место, где я могла бы разбить лагерь? Я провожу исследование для будущей книги, и мне нужен небольшой участок земли, где я могла бы поставить палатку. Мне нравится по-настоящему переживать то, что испытывают мои герои.
Мина поперхнулась, проглотив свой напиток, а остальные девушки попытались подавить смех.
Клири широко улыбается.
— Кажется, я знаю, где это место. Мои старшие братья владеют кучей участков в округе, — она закатывает глаза, как будто сочувствует Пейдж в вопросе братьев.
Я знаю, так и есть. Мой старший брат, Рис, работает детективом в Вашингтоне. Я люблю его до смерти, но он сводит меня с ума! Он такой чрезмерно заботливый. Он бы сошел с ума, если бы узнал, что я собираюсь шпионить за ковбоем, с которым общалась только по электронной почте. Если подумать, он бы сошел с ума, если бы узнал о существовании ковбоя в принципе.
Мина права, как бы мне ни было неприятно это признавать. Я ничего не знаю о том, о чем пишу. Ни о ковбоях, ни о сексе, вообще ни о чем. Я не отдам свою визитную карточку кому попало, но я приехала сюда, чтобы узнать о ковбоях. Пришло время надеть трусики большой девочки и взять быка за рога.
Завтра я увижу, что делает «настоящий ковбой».
— Что ты делаешь? — спрашиваю я Пейдж, пригнувшись под веткой дерева.
— Разбиваю лагерь. А ты?
— Ты в походе? Уже? — я останавливаюсь и удивленно моргаю. Она действительно действует быстро, когда что-то затевает. Честно говоря, это впечатляет. Сейчас едва ли девять утра. Я подумала, что она еще в постели, лечит похмелье, как и все остальные.
— Ага. Клири нашла мне место, и я отправилась в путь сегодня утром. Что ты делаешь?
— Пеший поход.
— Подожди, — говорит Пейдж, ее шок передается по линии. — Ты ходишь в поход? Это один из тех случаев, когда я должна позвонить девять-один-один, потому что кто-то похитил тебя, и ты действительно просишь о помощи?
— Что? — я смеюсь, заставляя синюю птицу взлететь. Она возмущенно кричит, взмывая в воздух в поисках безопасности. Я немного удивлена, что она еще не улетела в поисках теплых мест. Сегодня должен пойти снег. — Нет. Я просто решила попробовать еще раз погулять на свежем воздухе.
— Ага. Мы обязательно поговорим об этом, когда я вернусь.
— Неважно, — бормочу я, мои щеки покраснели, хотя она не видит меня через телефон. Совесть изматывает. Все отражается на моем лице. — Повеселись в походе. Не умирай.
— Веселого похода, — поет она. — Я хочу подробностей!
Я бросаю трубку, пока она не начала дразнить еще больше. Еще слишком рано, и у меня похмелье. К тому же я не хочу признаваться, что действительно собираюсь шпионить за Кордом. Поход звучит не так безумно, как то, что я пробираюсь через лес, чтобы шпионить за ковбоем, на котором, как мне кажется, я помешана. Сегодня утром я уже дважды чуть не струсила, в основном потому, что на улице холодно, а в моей постели тепло и уютно. А еще потому, что тюрьма звучит все менее привлекательно каждый раз, когда я о ней думаю.