— Женихов? — хмурится. — Женихов у меня полно. Куда прятаться не знаю.
Сочиняешь, девушка! Какие тут женихи?
— Волки и медведи? — подкалываю.
— Можно и так сказать, — словно не чувствуя подкол. — Волк да Медведь.
— А эти Волки и Медведи они с нами сейчас в одной комнате? — подмигиваю ей.
Скептически смотрит на меня.
— Ну... был бы у тебя диагноз, Светлана Александровна сказала бы. Значит, это юмор такой? И про что была шутка?
— Увы, она была в молоко, — хмыкаю я. — А расшифровывать шутки... ну, такое. Проехали. Эпохи у нас разные. И культурный код.
— Наверное, — смущается.
— Книжки, значит, любишь? — вспоминаю, что в тяжелой сумке, которую я нёс, было больше книг, чем вещей.
— Все любят, — вытерев о влажное полотенце руки, перехватывает свою распустившуюся копну и снова быстро плетет в косу. — Мне Светлана Александровна каждый год привозит. А ещё у нас тут есть дом заброшенный, там большая библиотека. В основном классика и исторические. Я хожу туда... читаю. Забирать некрасиво, вдруг наследники приедут. Это их книги.
— Можешь смело забирать. Сейчас все в электронке читают. Бумажные книги никому не нужны. Если это не раритет, конечно. Самосвалами на свалки вывозят. Да и какие наследники? Сколько тут дом стоит? Сто баксов? Забыть дешевле, чем в наследство вступить.
— Прямо выбрасывают?! Как жаль... - расстраивается как ребёнок. — А мне Светлана Александровна дарила электронную книгу. Только она сломалась. Перестала включаться. Может, ты посмотришь, починишь? Я электронику не умею.
Я и "починю"? Это вряд ли...
— Я тебе новую куплю.
— Помоги... - всовывает мне в руки пластиковое ведро с ягодой. — Унеси в дом. Замучилась с ней. Вчера с утра собирала. Сегодня, вот, перебираю.
— И зачем ты с ней возишься? Хочешь, я тебе таких десять ведер куплю?
— Таких не купишь. У вас в городе ягода пластмассовая, а у нас попробуй какая, — подносит к моим губам на веточке землянику.
Глядя ей в глаза, хватаю зубами.
Одергивает поспешно руку, округлив глаза.
От азарта мне становится душно и горячо.
— Мм! — ароматная сладость растворяется во рту. — Реально... - облизываю губы. — Вкусно.
— Я вечером пирог испеку. А ягоду с сахаром перетру. Знаешь как вкусно, горячий пирог в ягоду макать и молоком холодным запивать. Пальчики оближешь!
Твои? — едва ли не ляпаю я.
Но в моей голове за каждым моим словом с пристрастием наблюдает мама. И хрен её выключишь!
— У вас где-то можно сигареты раздобыть?
— За рекой.
— Покажи дорогу.
— Нет. Светлана Александровна запретила тебе со двора выходить. Неси...
Уношу ведро. Падаю на кровать. Она скрипит и пружинит. Задираю матрас — стальная сетка.
— Охренеть...
Забираю с кровати Аглаи единственную подушку. Под ней аккуратно сложенная белая футболка. Поднимаю, прижимая к лицу. Она так пахнет... Что я сразу вспоминаю ажурные тонкие трусики, которые лежали в сумке, в пачке. Возвращаю обратно.
Снимаю с себя рубашку и ремень. Обнимая подушку, утыкаюсь в неё лицом.
Голова кружится, глаза закрываются...
Глава 5 — Звери
Ян...Странное имя. Красивое? Кручу его в голове. Наверное, да. Да только с детства я это имя не люблю. Ян был злым. И несправедливым ко мне. Я пряталась и плакала...
Но все равно он был очень красивым мальчиком.
Кукольно красивым.
Сейчас эта детская миловидность прошла. Стал более мужественным. Крепким. Только такой же надменный. И... насмешливый. В своей манере. Каждую мысль начинает с насмешки, а заканчивает серьёзно.
Сейчас стал как-будто более сдержан.
Сложно его понять, какой он человек теперь.
Очень смущает своими взглядами.
Этих взглядов я наелась вдоволь. От Медведя и Волка. А ещё есть Лис... Так и кружат!
Светлана Александровна сказала, относиться как к брату. И требовать с него как с брата.
Я всегда мечтала о брате или сестре. Большой семье. Но... мама можно сказать ушла в монашество.
Мне очень не хватает старшего брата, чтобы мог защитить. Дед уже старенький. И у него все радикально — картечью в мягкое место и досвидания. Боюсь, что не сдержится и посадят старика. Поэтому, особенно не жалуюсь.
Тихонечко крадусь домой, забирая рубашку Яна, брошенную на старое кресло с деревянными поручнями.
Постираю. Солнце жарит, быстро высохнет...
Его рубашка пахнет дорогим необычным парфюмом. А ещё... мужским ярким запахом.
Останавливаюсь, смотрю на спящего Яна. Торс голый, загорелый, татуировки, пресс... я такие мужские тела только в кино видела. Что-то нервно подрагивает внутри.