— Что случилось, дорогая? — словно издалека донесся голос тети Мэй.
Туманная улица кренилась и вращалась, вздымалась и убегала от меня. Вдалеке у миниатюрного «рено» я увидела крохотного дядю Уильяма, теперь похожего на крысу, вставшую на задние лапки. Будто я смотрела на него через вогнутые линзы. Тетя Мэй подбежала ко мне, и я видела, как беззвучно шевелятся ее губы. Пол подо мной трясся, как при землетрясении. Розовые кусты вращались вокруг меня, мне стало плохо, к горлу подступала тошнота. Когда деревянный пол, словно молотком, ударил меня по затылку, головокружение прекратилось и я тупо уставилась на потолок.
— Боже ты мой! — услышала я крик бабушки. — Она потеряла сознание!
Надо мной склонились три озадаченных лица, словно проводя совещание на футбольном поле. В следующий миг крепкие руки дяди Уильяма заключили меня в медвежьи объятия, поставили на ноги, и я повисла на нем, словно тряпичная кукла. Бабушка и тетя Мэй, не жалея сил, размахивали руками и все время причитали «О боже!», пока меня спиной вперед волокли по коридору в гостиную. В мягком кресле без всяких церемоний с меня стащили верхнюю одежду. Придя в себя, я увидела, что сижу перед газовым обогревателем, пламя которого горело на всю мощь, ноги укутаны в тяжелое стеганое одеяло, а в руках чашка с горячим чаем. Надо мной снова склонились мои родственники, ожидая, когда я заговорю.
— Сейчас со мной все в порядке, — слабым голосом сказала я. — Это все от спешки. Знаете, когда торопишься, чтобы успеть к машине…
— Да что ты такое говоришь! — воскликнула бабушка, хлопнув меня по руке. — Это у тебя грипп, и все тут! Пей чай и будь послушной.
— Андреа, с тобой правда все в порядке? — спросила тетя Мэй. — Мы можем съездить за доктором…
— Не надо! Мне… хорошо. Правда, мне хорошо. Я просто разволновалась. Как здесь жарко!
Хотелось сбросить стеганое одеяло, но бабушка не позволила и еще больше укутала меня.
— У тебя жар! — выпалила она.
Но тетя Мэй, потрогав мой лоб и щеки, сказала:
— Мама, у нее нет жара. Ты же знаешь, что ей страшно холодно. Уильям, что ты думаешь об этом?
Дядя приподнял свои массивные плечи.
— У людей кожа становится холодной, когда случается обморок, верно? Так что это не грипп. Это что-то другое.
— У нее простуда! — стояла на своем бабушка. — Ей нельзя выходить из дома!
Я опустилась поглубже в мягкое кресло и печально уставилась на остатки чая в своей чашке. Бабушка даже не догадывалась, как близки к истине ее слова. Нельзя выходить из этого дома, потому что он ни за что меня не выпустит. Я стала его пленницей. Какая бы сила здесь ни затаилась, она со мной еще не разделалась, и, хотя меня три раза выпустили навестить дедушку, сегодня мне это запретили делать. Быть может, завтра…
Наверно, последние слова я сказала вслух, ибо сейчас заговорил дядя Уильям.
— Посмотрим, дорогая, станет ли тебе лучше. Я сейчас думаю, что мама права. Тебе надо попить горячего чаю и хорошо выспаться. Мэй, а мы поедем дальше, пока время для посещений не истекло.
— А что если ей не станет лучше! Уилл, здесь ведь нет телефона!
— Тогда мы заедем после того, как навестим дедушку. Если Андреа к тому времени понадобится доктор, она нам скажет. Правда, дорогая?
Я еле кивнула в знак согласия.
После того как они уехали, бабушка сняла одеяло с дивана и набросила его мне на плечи. Я уже начала изнемогать от жары и подумала, что закричу. Мне очень хотелось, чтобы бабушка оставила меня и не спугнула следующее «пришествие» из прошлого. Если бы только я могла распоряжаться этими пришествиями. Если бы только можно было вызвать их силой воли и покончить с этим! Но я не могла, так же как не могла не смотреть на сцены прошлого, даже если бы захотела этого.
Вечер тянулся мучительно долго. Бабушка с довольным видом вязала, иногда посматривая на меня и кладя руку мне на лоб. Когда вернулись дядя Уильям и тетя Мэй, я воспользовалась случаем и сбросила с себя одеяла. Бабушка налила им чаю, а они рассказывали о том, как прошел визит к дедушке.
— Сегодня он был очень оживлен. Мы с ним мило поговорили. Конечно, понять ничего не удалось…
Я прошлась по гостиной и собрала одежду, которую выстирала в это утро. Благодаря тому, что бабушка предусмотрительно развесила одежду по гостиной и все время горел обогреватель, она высохла, и я уже собиралась отнести ее наверх.