- Я еще не закончил! – прорычал он. Умирая от ощущения теплой кожи под пальцами.
– Зато я окончила! – спокойным голосом сказала Бэлла, заставляя Давида еще больше ощутить отчаянье. Она действительно забыла его? Забыло все, что случилось тогда, на яхте? . – Отпусти меня, немедленно! – В голосе Бэллы была сталь. Вилья лишь усмехнулся, пытаясь вывести ее из себя, чтобы, наконец, исчезло это равнодушное выражение на таком родном лице: – Заставь меня! И Бэлла заставила. Со всего маху наступила ему на ногу. Дыхание перехватило, но он не отпустил драгоценную добычу. Боль обожгла ногу. – Маленькая злючка! – крикнул он, и сделал свой ход: Обхватив голову Бэллы руками, он приник к ее губам в бешенном поцелуе. И мир снова замер. Ощущение ее теплых, пахнущих ванилью, губ затопило все существо Давида. Он снова чувствовал ее рядом. Ничего не имело значения. Ни то, что их могли увидеть, ни обязательства перед Пат. Желание и нежность снова воскресли в душе у Вильи. И он почувствовал, что на мгновение Бэлла расслабилась в его руках, поддаваясь поцелую и его требовательным рукам, но потом здравый смысл взял в ней верх и она стала вырываться. Давид отпустил ее и мутными от страсти глазами продолжая смотреть на ее губы. И обида снова заговорила в нем. Он не мог поверить, что то, что значило для него столько, абсолютно не мело значения для Бэллы: – Только не говори, что ты забыла это? Забыла, как хорошо нам было тогда, на яхте – произнес он, намерено провоцируя девушку. Но Бэлла не дослушала. Подняв руку, она влепила ему такую пощечину, что голова чуть не отвалилась, а перед глазами заплясал звездочки. – Ничтожество! – прошипела она со злыми слезами на глазах – Что же ты за человек то такой, а? Как ты смеешь …… Не договорив, она развернулась и стремглав бросилась к выходу. Давиду хотелось умереть. Он уже дважды причинил ей боль. Он и правда чудовище! – Бэлла! – закричал ей в след Вилья, но она не остановилась. Он снова терял ее и ничего не мог с этим поделать. Напротив открылась дверь, и оттуда вышла Перисия. Завидев Вилью, она нахмурилась: – Что ты делаешь здесь, Давид? Все ждут! Игра возобновилась! Отбросив желание побежать за Бэлой умолять ее не уходить, он двинулся к жене. Их договоренность никто не отменял и Пат держала свое слово. Давид тоже это сделает. По окончании матча он еще раз увидел Бэллу. В ее глазах были мириады чувств. Давид попытался глазами передать все то, что чувствовал. На мгновение ему показалось, что она понимает его. Но журналисты отрезали их друг от друга. И Бэлла исчезла с его поля зрения. Снова было больно и грустно. Чувство вины перед прекрасной девушкой не давало покоя. При виде ее все забытые эмоции снова дали о себе знать. То, что он чувствовал к Бэле, не поддавалось описанию. Может судьба еще даст ему шанс объясниться? И вот сейчас, сидя в самолете с возвращавшейся в Каталонию Барселоной, Давид мыслями был в Мадриде. С той, кто занимала его мысли уже год. С той, кого он так и не смог забыть. И той единственной, которая заставляла его сердце биться сильнее. Вилья закрыл глаза…………..
====== Решение ======
Глава 23
Зайдя домой, Бэлла тут же бросила сумку на столик у входа и молча проследовала в свою комнату.
– Бэль… – попробовала окликнуть ее Лусия. – Оставь, Лу – не оборачиваясь проговорила девушка – я просто хочу побыть одна. Завтра все наладится……… И спасибо тебе. – добавила она, чтобы не обидеть подругу. Оказавшись в своей комнате, подальше от сочувствующих глаз подруги, Бэлла прижалась спиной к закрытой двери и закрыла глаза. В полутемном помещении лишь тусклый свет маленького настенного ночника разгонял тьму. Но ничто не могло прогнать мрак из мыслей Бэллы. Зачем все это происходит со мной? – думала девушка – почему все не может быть просто спокойно и упорядочено? Я только–только начала отвыкать от него, и тут эта встреча….. Она перевела взгляд на задрапированную тонким, светло-голубым тюлем кроватку, в которой, сладко посапывая, спал ее сын. Золотистый свет превращал эту картину, в словно сошедшую из полотен Дали. Извечное счастье материнства. Сердце знакомо сжалось, а нежная, усталая улыбка тронула губы девушки, когда она, оттолкнувшись от стены, медленно подошла и опустилась на колени рядом со своим спящим ангелом. Она любовалась Даниэлем. До чего же он похож на Давида! – с грустью подумала она, нежно проведя пальцем по гладкому лбу сына. Тот же нахмуренный лоб и карие, почти черные, глаза, темные волосы. То же обаяние кобры, которое позволяло малышу, собственно как и его отцу, вить веревки со всей женской половины домочадцев. Как и Вилья, одной своей улыбкой, Дани мог заставить Бэллу сделать что угодно. Ее сердце содрогалось, когда она хоть на минуту представляла себе, что сына в ее жизни нет. Что не было той встречи с Вильей, или она тогда решилась бы на аборт…. Она не уставала благодарить Бога за то, что он послал ей силы принять правильное решение. А Давид должен был остаться просто воспоминанием. Сном. Комедией. Кошмаром. Мелодрамой. Чем угодно и кем угодно. Но только ни тем, кем продолжал оставаться. Ее личным персональным наваждением. Слабостью. Бойкотом здравого смысла. Источником эмоционального ада в душе. И сегодня это снова было доказано. Стоило Вилье дотронуться до нее, и все ее приоритеты, мысли, целый год внушаемые себе правила исчезли. Остались лишь его руки, губы, и такое до боли родное и одновременно и ненавистное и любимое лицо. Она просто обязана была оттолкнуть его. Не должна была чувствовать отчаянную радость от того, что снова чувствует тепло его тела, губы на своих губах… С отчаяньем Бэлла сознавала, что, оказавшись снова в объятиях Давида, у нее было такое чувство, что она после долгих скитаний и лишений, снова вернулась домой. И от этого хотелось умереть от жалости и отвращения к самой себе. Да и к нему…… Но он отец ее ребенка. Бэлла смотрела на Дани и думала о том, что бы сказал Давид, узнав, что у него сын. Радовался бы? Или бы уничтожил ее равнодушием? Но тут же отвергла собственные мысли. Вилья не узнает. Не должен. Иначе вся ее жизнь рухнет. Да и его тоже. Такой исход был бы крахом для семейной жизни известного футболиста, скандал может повредить и его профессиональной карьере, а истерзанное сердце самой Бэллы просто не выдержит подобного исхода. Бэлла устало сжала виски. Нужно что то делать со своей жизнью! Нужно взять себя в руки и идти дальше. Вилья больше не может оставаться тем столпом, который удерживает ее на месте. Ни чувство вины, ни любовь, ни ненависть к нему не должна руководить ее жизнью. Ей было страшно за себя. За Дани. За их дальнейшую жизнь. Оглядываясь на себя годичной давности, Бэлла видела молодую, жизнерадостную, целеустремленную девушку, мечтой которой было стать известным журналистом. Покорить мир. Добиться признания. У нее были сотни планов, все дороги были открыты. А теперь кто она? Да, ей удалось закончить Университет. Удалось получить специальность по журналистике. И что? Она нашла работу во второсортном журнале, забыла все то, к чему стремилась и чего добивалась. Годами вынашиваемые планы разбились о риф под названием Давид Вилья. Но она все та же Бэлла! С тем же сердцем и разумом. Она должна стать кем то в этой жизни! Ради себя самой. Ради Даниэля. Ради родителей и Лу с Энцо. Ради тех, кто был рядом все это время. Для тех, кто верил в нее. Давид больше не станет у нее на пути. Никогда! Она засунет свои чувства к этому мужчине подальше, в самый потаенный уголок души, и забудет о них. Иначе нельзя. Ей нужно строить собственную жизнь без оглядки на прошлое. Она будет жить будущим. И оно должно быть прекрасным. Чтобы ее сын мог гордится ею. А Вилья пусть будет счастлив. Она отпускает его. И мысленно и физически. Отныне в ее жизни нет места мыслям о нем. С этими мыслям Бэлла, решительно встала и, поцеловав Дани в бархатную, теплую щечку, стала готовится ко сну.
====== Время – не доктор ======
Глава 24
Два года спустя.
Ворвавшись в студию, Бэлла сходу закричала: – Ребята, простите за опоздание. Непредвиденные обстоятельства. Я очень извиняюсь. – Бэлла! – строго заявил режиссер – ты отдаешь себе отчет в том, что эфир через полчаса. А у тебя не выучены не слова ни вопросы? Это не профессионально! Девушка закатила глаза: – Послушай, Стюарт, я прекрасно знаю с кем и о чем мне придется вести беседу. Весь материал у меня на руках. А импровизировать я могу намного лучше, чем читать с бумажки. Так что будь уверен – все состоится в лучшем виде. Стюарт Ричардсон – главный режиссер нового проекта телеканала «TFT» «Спроси меня», окинул Бэллу скептическим взглядом. – Ты уверена, что знаешь все, что нужно? Ты получила все материалы о твоем госте? Сможешь провести все достойно!? Это прямой эфир, Маматова, если ты что то испортишь, то я тебе голову сниму! Понимаешь? – Не говори со мной в таком тоне, Стюарт. – спокойно, но с опасным огнем в глазах сказала Бэлла – я профессионал, и если ты сомневаешься в этом, то вперед, предлагай эту роль кому то еще. Я не против. Но если еще раз ты позволишь себе хамить – клянусь Богом – я выцарапаю тебе глаза, а потом одену тебе на голову твой проект вместе со всем его содержимым. Я доступно изъясняюсь? Стюарт, покрасневший от гнева, ловил ртом воздух, но не взялся перечить Бэле. Она удовлетворенно улыбнулась и направилась в гримерную. Захлопнув за собой дверь, девушка резко опустилась в кресло напротив зеркала. Запал прошел и она устало прикрыла глаза. Сегодня был сумасшедший день, как и куча предыдущих. Бэлла не жаловалась. Скорее наоборот. Если бы два года назад ей, измученной и уставшей от постоянной борьбы с собой и своими чувствами сказали, что она станет одной из самых известных в стране журналисток, то она засмеялась бы в лицо этому человеку. Скорее такая прерогатива была присуща Лу, с ее стремлением всегда быть на высоте, всегда в центре внимания. Но у Лусии была своя, не менее успешная карьера, а у Бэллы своя. И никто из них не жаловался. За эти два года в жизни Бэлы произошло много такого, что кардинально поменяло ее взгляды, полностью изменило приоритеты и закалило характер. Ее портрет для окружающих полностью соответствовал тому пиар-ходу, который предпринял ее агент, когда юная журналистка только делала свои первые шаги в этом бизнесе. В тот далекий весенний вечер, после знаменитого Эль Классико Бэла приняла сложное решение и по сей день держалась его. Она посвятила свою жизнь Даниэлю и карьере, не оставив себе ни мыслей ни времени на что-то другое. И это дало свои плоды. Буквально через несколько месяцев после целеустремленных поисков и штурмования всевозможных издательств и студий, Бэла, наконец, устроилась младшим редактором в газету «Марка». Это случилось по протекции Лусии, которая к тому времени уже занимала должность спортивного корреспондента. У Лу все складывалось как нельзя лучше. Ее любовь к спорту, трудолюбие и деловая хватка сыграли огромную роль в моментальном продвижении по карьерной лестнице. Ее опусы, написанные с невероятной точностью, харизмой и изрядной долей юмора оказались по нраву всем читателям. Ее колонка моментально стала одной из самой популярной в газете. Лу заваливали письмами и предложениями из разных частей Испании. Практически все издания желали видеть у себя эту талантливую и оригинальную девушку. Она брала интервью у практически всех известных спортсменов как в Испании, так и за ее пределами. Ее популярность росла с каждым днем. Бэла была безумно рада за подругу и безмерно ею гордилась. Но никогда, ни разу не просила ее помочь и ей. Ни гордость, ни чувство собственного достоинства просто не позволили бы ей найти теплое местечко, пользуясь славой и успехом подруги. А Лусия, имея все это, зарабатывая неплохие деньги, все так же оставалась с Бэлой в съемной квартире фактически на окраине Мадрида. Сколько Бэла не просила ее оставить их и жить так, как она заслужила, Лу была непреклонна: – Я уеду отсюда только в том случае, Бэль, если ты и Дани поедете со мной. И никак иначе. В противном случае – я остаюсь. И разговор окончен. Вот так они и жили. До той поры, пока Бэла в очередной раз не пришла с очередного собеседования и со всего маху опустив сумку на журнальный столик, скрылась в своей комнате, предварительно хорошенько хлопнув дверью. Лу и Энцо тем временем находились в гостиной, развлекая Дани, который энтузиазмом ползал по расстеленному ярко-малиновому одеялу и пытался поймать утенка, которого крестный с улыбкой все дальше отодвигал от него. Малыш раздраженно сопел, а Лусия и Энцо буквально покатывались от хохота. Их крестник уже сейчас проявлял зачатки упорного и целеустремленного характера. Увидев Бэлу, которая, словно торнадо, пронеслась мимо них, даже не взглянув на сына, ввергло их в состояние ступора. Никогда раньше она себе такого не позволяла. Всегда, придя домой, какой бы уставшей и вымотанной она не была, девушка сразу же бросалась к сыну и целовала его, и лишь потом была очередь всего остального. Сейчас же поведение подруги показалось Энцо и Лу настолько странным, что они недоумевающее переглянулись и синхронно поднялись с пола. – Что это с ней? – кивнул Энцо на закрытую дверь спальни. – Без понятия – пожала плечами Лусия – но это что-то видимо совсем выбило ее из колеи. Такое поведение совсем не свойственно Бэле.