— Сеньор Вилья, — кивнула она и удивилась тому, как странно звучит ее собственный голос. Неужели остальные этого не слышат?
– Прошу, проходите – вышла из ступора Лусия – где нам будет удобнее? В гостиной или на улице, около бассейна? Вилья пожал плечами: – Пожалуй, в доме будет предпочтительнее. – Отлично! – воскликнул Подольски – значит, сейчас вы можете немного поговорить, чтобы привыкнуть друг к другу. И начнем интервью. Бэлле не до чего не было дела. Она во все глаза смотрела на Давида. Тут. В ее доме, в ее гостиной. Там, где она всегда мечтала видеть его в своих фантазиях. Он сидел на диване и украдкой бросал не нее взгляды. Девушка не могла поверить в это. В ее душе была чистая, кристальная радость от того, что она видит Давида, и леденящий кровь ужас, когда она поймала себя на мысли, что буквально в нескольких шагах находится Даниэль. Хоть она и строго-настрого приказала сыну сидеть наверху, все же не могла поручится за то, что ребенок не спустится вниз. Это была бы катастрофа. Лусия перехватила ее взгляд. Она явно думала о том же. В ее глазах была паника. – Хотите что-нибудь выпить? – поинтересовалась она у обоих мужчин, пристально следя за лестницей. – Да, если можно – лимонад – произнес Вилья, не отрывая взгляда от Бэллы – на улице очень жарко. Подольски предпочел холодный чай. – Бэль – проговорила Лусия – ты не могла бы попросить Ампаро принести нам напитки сюда? – Конечно! Я распоряжусь. Лу давала шанс Бэлле проверить Даниэля, и она немедленно воспользовалась им. Стрелой ворвавшись в кухню, Бэлла судорожно обратилась к экономке: – Эмпи, пожалуйста, поднимитесь наверх, и проследите за тем, чтобы Дани ни в коем случае не спускался вниз! Ампаро испуганно повернулась к ней: – Что то случилось Бэлла? – У Лусии гости и я ни в ком случае не хочу, чтобы они увидели моего сына. – Интервью? Ну что же…… но, может, они хотели бы выпить чего то? – Я сама об этом позабочусь. А ты, пожалуйста, ни на минуту не оставляй Дани одного. Это очень важно! – Хорошо-хорошо! Как скажете. – и экономка направилась наверх. Немного успокоившись, относительно Даниэля, Бэлла открыла холодильник и извлекла кувшины с лимонадом и жасминовым чаем. Наливая содержимое в высокие стаканы, ее руки дрожали. Она думала о том, как нереально происходящее. Что он делает здесь? Зачем вернулся в ее жизнь, когда все только стало налаживаться? Почему именно он? Вилья же, несомненно, знал, в чей дом собирается. Он не мог не знать. Почему они настояли именно на домашнем интервью? Мысли девушки разбегались, а спина намокла от пота и нервного напряжения. Интересно, он так и будет делать вид, что они не знакомы? А сможет ли она находиться с ним рядом так близко, и не разреветься? Давид был все такой же. Все так же его темный взгляд будил в ее душе бурю эмоций. Все так же ей хотелось провести пальцами по смуглой коже, коснуться губ, просто обнять. Она не могла врать сама себе. При первом взгляде на него, на пороге дома, не только замешательство и шок владели ею. А и чистая, ничем не замутненная радость от того, что он снова рядом. Бэлла все так же следила за его жизнью. Она знала, что ничего не изменилось. Он женат. Семейный человек. И две красавицы-дочери были копиями отца. Как и Даниэль. Если бы Давид увидел его, то сомнений бы не осталось. Сын был зеркальным отражением отца. Его маленькой частичкой. Бэлла отогнала от себя мрачные мысли и, взяв поднос с напитками, направилась в гостиную.
====== Давид...,. ======
Глава 31
Давид увидел Бэллу, застывшую в дверях, и подумал: «До чего же она прекрасна».
Вилья судорожно сглотнул. Он то думал, что избавился от наваждения и теперь его ничем не проймешь. Но достаточно ему было увидеть ее, и его сердце запело от счастья. Будь прокляты боги, сыгравшие с ним такую скверную шутку!
Прошло 3 года с того времени, как он последний раз видел ее. После игры с Реалом в Мадриде. Он до сих пор помнил ее выражение глаз после силой сорванного поцелуя.
Он помнил не только это.
Он помнил лукавый, поддернутый дымкой взор сирены на яхте. Ее руки, кожа, чарующий голос.
Он помнил, насколько привязался к этой девушке буквально за одну ночь, но собственными руками оттолкнул ее.
И эта боль в ее глазах до сих пор заставляла мужчину просыпаться в холодном поту.
Он ни на секунду не забывал о своей маленькой колдунье с Ибицы. Посвящая всего себя футболу детям, Давид всегда помнил о той девушке, которая вернула ему веру в любовь.
Каково же было его удивление, когда он стал видеть и слышать о ней с экрана телевизора и первых полос газет.
Он был несказанно рад ее успехам, очень горд и счастлив, что маленькая девочка добилась своего и осуществила мечту.
Вилья скрупулезно следил за каждым шагом в ее карьере. Он радовался удачам Бэллы, как своим. А сердце каждый раз сжималось при виде таких знакомых и таких далеких черт.
Давид знал, что рано или поздно они встретятся. По другому просто не может быть. Он знал все о ее жизни. И предложение «Марки» по поводу Мадридского интервью в доме сеньориты Серванте, подарило ему такую возможность.
Вилья знал, том, что Лусия Серванте и Энцо Веласкес были самыми близкими людьми в жизни Бэллы. Они жили в одном доме на Махадаонде. Футболист слышал, что у девушки есть сын, но никогда не видел ни его, ни даже маленькой фотографии с его изображением.
На счет свадьбы Бэллы не было никаких слухов. Ни намека даже на какие-либо отношения ни сейчас, ни в прошлом. И это позволяло сделать вывод, что какой то подонок обманул ее и оставил с ребенком.
Давиду хотелось свернуть ему голову. Грязный ублюдок не понимал, чего лишился.
И вот сейчас он смотрел на прекрасную молодую женщину, стоящую перед ним, и его сердце замирало. Пусть он и не делал попыток увидеться с ней раньше, но на это были причины. Его дети. Но сейчас, Давид понял, что это все не шутки.
Столько времени прошло, а образ Бэллы до сих пор у него в сердце. И будь он проклят, если и снова проявит малодушие и сбежит! Да он будет на коленях умолять ее о прощении.
Только вот надо ли это ей? Помнит ли она эту прекрасную ночь на Ибице?
Усилием воли он взял себя в руки — еще чуть чуть, и, растолкав Подольски и Лусию, он бросится вперед, и вопьется губами в ее рот, утолив жажду поцелуем.
Она была очаровательна, материнство сгладило прежнюю угловатость фигуры, теперь Бэлла стала настоящей женщиной. Правда, стройности она не утратила. Глядя на ее тонкую фигурку, трудно было поверить, что эта женщина уже успела родить ребенка.
В целом во внешности были изменения. Она стала более зрелой, более женственной. Из движений пропала настороженность и неуверенность. Во всем виде появилось какое то достоинство и элегантная сдержанность. Это была настоящая женщина. До кончиков наманикюренных пальчиков. Давид не мог оторвать от нее взор.
====== Ненависть на грани.... ======
Глава 32
Бэлла и в самом деле полностью восстановила девичью тонкость стана — правда, для этого ей приходилось выполнять пятьдесят приседаний каждое утро. Единственным изменением в ее фигуре был увеличившийся в объеме бюст.
Ее каблучки стучали по полу террасы, когда она осторожно поставила поднос на журнальный столик.
- Пожалуйста – произнесла девушка – угощайтесь.
- Спасибо, дорогая, – промолвила Лусия, настороженно глядя на подругу. Бэлла еле заметно кивнула ей, как бы говоря «Все улажено». Для нее тоже важно, чтобы Дани был в безопасности, тем более сейчас, находясь под одной крышей со своим отцом.
- Спасибо, сеньорита Маматова – поблагодарил Подольски, одним глотком осушая стакан – вы спасли меня от смерти от жажды.
Бэлла улыбнулась и кивнула главному редактору «Марки»:
- Я рада, что смогла помочь!
- Присоединяюсь к благодарностям – послышался глубокий баритон – лимонад чудесен. Как и Ваш дом, дамы.
- Спасибо, сеньор Вилья – хрипло проговорила Бэлла, глядя как тонкие губы обхватывают ободок стакана. Она сразу вспомнила бар «Амависта» на Ибице, и ту же ситуацию. Она тогда заворожено смотрела, как смуглый незнакомец поглощает кока-колу и впервые в ее сердце всколыхнулось доселе неведомое ей чувство. Чувство страсти.
И сейчас тоже самое. Глядя на Давида, ей хотелось заплакать от переполняющих ее эмоций.
- Я отнесу посуду на кухню – резко проговорила она, беря из рук футболиста пустой стакан. Их пальцы соприкоснулись и Бэлла вздрогнула.
- Бэль – произнесла Лусия – спасибо за помощь, дорогая, но я знаю, что тебе пора. Оставь все и беги. Ампаро позаботится обо всем потом.
Бэлла благодарно посмотрела на подругу. Если кто и понимал всю тяжесть происходящего для нее, то это Лу.
Она вежливо попрощалась:
- Сеньор Вилья, сеньор Подольски, я была очень рада вдеть Вас. Но мне действительно пора. Сегодня был тяжелый день, к тому же, он еще отнюдь не окончен. Я желаю вам успешной беседы.
- Конечно сеньорита Маматова – откликнулся Подольски – я сегодня имел честь видеть Ваше интервью с Адрианом Родригесом. Выше всяких похвал. Иногда я очень жалею, что потерял Вас, как репортера. Вы и Лусия – он оглянулся на последнюю – лучшее, что могло произойти с «Маркой».
- Спасибо за столь лестный отзыв, но я уверена, что Лу стоит десятка таких, как я. – Бэлла улыбнулась, а Подольски ласково приобнял за плечи Лусию. У него было две дочери-близняшки одного возраста с Бэлой и Лу и мужчина очень тепло относился к девушкам.