— Немедленно отпусти меня, — прошипела Бэлла
— Черта с два. Говори правду. Это мой сын?
Он прижался к ней и, невзирая на злость, Бэлла ощутила трепет желания, пробудившегося в ней. Все было как три года назад — крепкие мускулы Давида, запах мужского тела, прерывистое дыхание.
Она сопротивлялась, сколько могла, она зажмурилась, чтобы не видеть его яростного лица.
— Какая тебе разница? — презрительно обронила она.
— Для такой лживой твари, как ты, разницы никакой. Для меня — очень большая.
Бэлла чуть не задохнулась. Как же он жесток и несправедлив! Она любила его, а он обманывал ее. Негодяй, изменявший жене! И еще смеет бросать такие обвинения! Сволочь! Какая сволочь!
— Да! — выкрикнула она. — Это твой сын. Но тебе от этого ни тепло ни холодно.
Она закинула голову назад и посмотрела на него с неприкрытым вызовом.
В первый момент на его лице отразилось подозрение, Давид впился в нее глазами, словно боялся, что она его обманывает. Затем Бэлла увидела, как недоверие сменилось восторгом и радостью. Но почти сразу же футболист помрачнел и злобно поинтересовался:
— Когда ты намеревалась сказать мне, то у меня есть сын?
Бэлла дернулась, но по прежнему не смогла освободиться.
- Никогда! – прокричала она, глядя в лицо, ставшее ее наказанием – Никогда! Слышишь? Это мой сын! МОЙ! И ты не имеешь к Даниэлю никакого отношения! Понял, Вилья?
Он почти коснулся ее лба губами:
— В самом деле? — едва слышно прошептал Давид. — Смею тебя разочаровать! Я имею права на своего сына! И я их добьюсь, во что бы то не стало!
- Нет! – в отчаянье закричала Бэлла – Нет!
- Ты скрыла от меня, что у меня есть сын! Не попыталась дать мне возможность выбора! Как ты могла? КАК? Ты знаешь, что я сейчас чувствую? – в голосе Вильи звучала ярость. Глаза метали молнии, и Бэллу прорвало:
– Ты! Ты грязная сволочь! – с почти ненавистью прошипела она, – последний мерзавец! Как ты смеешь обвинять меня в чем-то? Ты, подлый изменник, который заводит интрижки направо и налево! Ты, который, не задумываясь вышвырнул меня, после того, как попользовался вдоволь! Ты, который не разу не вспомнил о дурочке, которая повелась на бредовые сказки в лунном свете! Ты ушел, не оглядываясь, а я осталась со всем этим наедене. Ты говоришь, что прошел через многое? А же пошла через ад! Непрошенные слезы покатились по щекам Бэллы: – Я приехала домой и узнала, что человек, в которого я влюбилась, известный спортсмен. У него жена и двое прекрасных дочурок! Он образцовый семьянин и икона для испанцев! Через пару дней я поняла, что беременна! Понимаешь? Знаешь, что я испытывала тогда перед лицом родителей, друзей, однокурсников, не имея возможности даже назвать им имя отца ребенка? Но я осознанно пошла на это!
Я сама родила Даниэля, еле сводя концы с концами! Я добилась всего сама! Без тебя! Без твоих денег и помощи! Даниэль мой! И только мой! – последние слова она фактически выплюгула в лицо Давиду.
- Ты могла найти меня и все рассказать! Я бы не бросил тебя! И особенно своего сына!
Бэлла истерически захохотала:
- ДА? Пошел бы к Патрисии и сказал ей, что нагулял на стороне ребенка? Сказал бы Олайле и Заире, что у них есть братишка? Что? Поведал бы всему миру, что Давид Вилья гнусный изменник и подонок, котрый пользуется женщинами, как перчатками?
- Нет! Ты обязана была сообщить мне! А я бы уже знал, что делать.
Ярость придала Бэлле сил, и она со всего магу боднула Вилью в голень. Он охнул и отпустил ее.
Она отскочила подальше от футболиста и, сжав кулаки, проговорила:
- Я ничем тебе не обязана, Давид Санчес Вилья! Ничем! Я поступила так, как считала нужным. Во благо своей семьи, а особенно Даниэля! И все останется также! Если ты не хочешь скандала, собственного развода или порочей шумихи в прессе, ты забудешь о Дани, и продолжешь жить своей жизнью! Мы никак с тобой не связаны! Никак!
Вилья смотрел на нее с огнем в глазах. Его губы подрагивали от ярости:
- Ты думаешь, что я это так оставлю? Так вот – не мечтай! По твоему мнению я, узнав, что у меня растет трехлетний сын, спокойно выйду за эту дверь и отправлюсь домой пить чай? Если ты уверена в этом – то ты глупа!
Бэллу трясло от ярости и адреналина:
- Учти, Вилья, ты совсем меня не знаешь! Я клянусь, что ты не подойдешь ни ко мне ни к моему сыну даже на ярд!
Вилья рвыком форварда тут же оказался рядом и снова прижал Бэллу к стене:
- Могу доказать, что знаю тебя, и очень хорошо.
— Нет, — взмолилась Бэлла, чувствуя, как его нога раздвигает ее колени.
— Нет, — повторила она, стараясь убедить в этом саму себя.
Между их телами не было ничего, кроме легкой ткани ее юбки.
Пальцами Давид массировал тонкие она вздрогнула — даже это невинное прикосновение показалось ей несказанно эротичным. Жарко дыша ей в лицо, он пробормотал:
— Я изгоню тебя из моего сердца, изгоню раз и навсегда.
Затем он замолчал, ибо его рот жадно припал к ее губам.
Бэлла возмущенно замычала, но в следующую секунду звуки протеста умолкли, и вместо них раздался стон экстаза. Руки Вильи скользнули вверх по ее плечам, быстрым движением расстегнули пуговицы на блузке.
Ослабленная поцелуем, Бэлла не сопротивлялась. У нее не было на это ни сил, ни желания.
Давид спустил с ее плеч блузку и пиджак. Зарывшись лицом меж двух нежных полушарий, он полной грудью вдохнул дурманящий аромат. Их губы были слиты, а тела прижаты друг к другу так сильно, что Бэлла ощущала его каждой клеточкой своей плоти.
Языком мужчина коснулся набухшего кончика ее груди, слегка втянул воздух, и Бэлла непроизвольным движением обхватила его за голову, прижала к себе. Тогда он подхватил, приподнял ее и усадил к себе на колено.
Его руки обхватили ее бедра и раздвинули их шире. Выпуклость на брюках прижалась к ее распахнутому лону, и лишь материя не давала их телам соединиться. Давид рванулся кверху, она подалась ему навстречу.
Бэлла вновь ощутила полузабытое опьянение экстаза. У нее уже не было сил противиться собственному телу. Она забыла обо всем. О том, чем грозил ей Давид, что сделал. Этих четырех лет, как и небывало. Он снова в ее объятиях.
Ее пальцы крепко впились ему в спину, и Бэлла в нетерпении устремилась навстречу агрессору. Футболист нагнулся и принялся нежно теребить ее соски. Девушка вся затрепетала, сжигаемая изнутри сладким пламенем.
— Давид, Давид, — повторяла она, содрогаясь в конвульсиях страсти.
Когда спазм миновал, она обвисла, тщетно пытаясь перевести дыхание. Ее пальцы непроизвольно перебирали смоляные пряди его волос.
— Давид, — еще раз повторила она голосом, полным любви.
Внезапно он отодвинулся, и губы, только что доставившие ей столько наслаждения, цинично улыбнулись:
— Вот видишь, — насмешливо сказал он. — Это и требовалось доказать. Я знаю тебя! А ты уж точно не знаешь меня!
- Дьявольское отродье! – прошипела Бэлла, с трудом удерживая слезы стыда. Она снова покорилась ему! Снова растаяла в его руках! Он имеет над ней эту власть!
- Бэлла, – проговорил Давид – я хочу видеть сына!
- Никогда!
- Черта с два!
Они стояли друг напртив в друга, как враждующие хищники. Глаза сверкают, все мыжцы напряжены.
- Я не позволю тебе уничтожить счастье и покой Даниэля! – прошипела Бэлла.
- А я не позволю и дальше тебе скрывать от меня сына!
- Ты женат, Давид! У тебя семья! Оставь нас в покое!
Глядя на него, Бэлла поняла, что не выиграет поединок. Если он захочет узнать где Дани, это не составит труда. Вилья – человек, который привык добиваться своего. Ярость Бэллы сменилась отчаянием.
– Если Даниэль должен узнать правду, пусть он узнает ее от меня! – выговорила она наконец.
– И ты скажешь ему?
– Да, – кивнула она, ощущая нереальность происходящего. Случилось то, чего она так боялась.
- А твоя семья? Что будет с ними?
- Я разберусь! Сейчас главное то, что у меня есть сын! Понимаешь? Сын, о коем я не имел и представления! Сын от женщины, которая заняла центральное место в моих мыслях с того самого дня на Ибице. Но сейчас не время об этом!
Бэлла иронично и горько хмыкнула:
- Ты растоптал меня, а теперь говоришь, что то о чувствах? Ты не имеешь предстваления об этом! Ты эгоист, Вилья? Ты подумал о Дани? Что будет с ним, если поднимется шумиха?
- Я не допущу этого! Клянусь!
Боязнь того, что подумает о ней Даниэль, после того, как узнает, кто его отец, очевидно, отразилась у нее в глазах, и при виде искаженного болью лица Давид резко отвернулся.
– Обещаю, что пока ты не поговоришь с сыном, я не буду искать с ним встречи.
– Спасибо, – тихо ответила Бэлла, и, как только дверь за ним закрылась, она рухнула в кресло, прижимая руки к раскалывающимся от боли вискам.
Все рухнуло! Давид в курсе! Даниэлю предстоит узнать имя своего отца.
Плечи Бэллы затряслись от рыданий.
Что же теперь будет?
====== Что же делать? ======
Глава 40
Покидая гримерку, Бэла была на грани нервного срыва. Она торопливо переоделась, взяла сумку и вышла. Все в ее душе переворачивалось при мысли о том, что она скажет Даниэлю. Как объяснит наличие у него отца. Хоть он еще и совсем маленький, но он непременно поймет, что что то в его жизни изменится безвозвратно.