За ночь все растаяло. Тяжелые капли редкой барабанной дробью стучали по стеклу, питая замерзшую землю обильной влагой. В окно заглядывало солнце, озорными лучами сшибая свежие сосульки. Один из лучей игриво скользнул по расслабленному кукольному лицу и замер. Девушка открыла глаза, довольно вытянулась, принюхалась к дразнящим запахам, доносившимся с кухни. Как хорошо у сестры дома! Так тепло, спокойно, уютно. Всегда чисто и вкусно пахнет. Поднявшись с постели, накинула халат и заглянула в ванную – там, на веревке, березовые веники, источающие бесподобный вяжущий аромат. На миг показалась, что она в лесу, в деревне, а на дворе – лето. Глаза сами собой закрылись. Раздался протяжный выдох, закончившийся стоном удовольствия. Умывшись и причесавшись, Вика отправилась на кухню, на нее плыла фигура сестры. До ушей донеслись ласкающие звуки:
– С добрым утром. Чаю хочешь?
– Да.
– Как дела на работе?
– Ой, не вспоминай, а то завтрак испортишь, – уже невнятно, с набитым ртом откликнулось из-за стола.
– Ты, вроде, такая счастливая до этого бегала, – заметила Лиза.
– Успели огорчить!
Позавтракав и поцеловав сестру на прощанье, Колесникова поспешила на работу. Но, подходя к дверям центра, шаг непроизвольно начал замедляться. Свинцовой плитой легли на плечи вчерашние события. Резкой болью откликнулись в сердце. Как она ненавидит эту свою пропускную способность! Как тяжело, когда принимаешь все близко к сердцу! Может, написать заявление и не мучиться? Финансовый директор зашла в лифт и, печально опустив голову, проследовала к раздевалке. Здесь ее шутливым вопросом встретила Светлана Викторовна. У той явно прекрасное настроение. В отличие от нее.
– Ты чего какая угрюмая? Давай, рассказывай от кого?
– Чего от кого? – не поняла Вика.
– Цветы от кого?
– Какие цветы?
– Розы!
Взглянув на застывшее на юном лице изумление, женщина хохотнула:
– Э-э-х! Ты, вообще, кроме своего стола и компьютера что-нибудь замечаешь?
Развернувшись, девушка быстро выглянула за угол. На ее столе гордо красовался букет роз. Длинных красных роз. Действительно, не заметить трудно! Поняв, от кого сюрприз, Вика рухнула на стул и иронично скривилась. В заблестевших глазах промелькнуло что-то. «Вот скотина», – пробормотала она про себя. «Вот скотина!»
Глава 42
Наступил март. Весна по календарю. Только по календарю. В воздухе смена сезона ощущалась слабо или не ощущалась вовсе. Все еще шел снег, с утра дворники скребли лопатами улицы. Было пасмурно, сыро и холодно. Несмотря ни на что, весну предвкушали все, высматривая и вынюхивая ее первые легкие шаги. На большую часть населения календарный листок производит большее впечатление, чем суровая действительность, и, не дожидаясь южного ветра, приносящего с собой тепло, многие в первый же день сбросили с себя все то, что надоело за зиму: меховые шапки, дубленки, теплое белье. По календарю – весна! Утром на улицах можно увидеть смену если не погоды, то одежды уж точно. На автобусных и трамвайных остановках стояла с непокрытой, уже припорошенной снегом головой молодежь, переодетая в легкие пуховики и джинсы. Всем своим видом демонстрирующая, что им все нипочем, что им то не холодно, ведь на дворе – весна! Комбинированный характер «зима-весна» носила одежда среднего поколения. Лишь бабушки и дедушки оставались слепы и глухи к календарным изменениям. Многие, наоборот, старались утеплиться, с подозрением вглядываясь в холодное утро, решив перехитрить коварную весну, несущую в себе простуду и Бог знает что еще.
Вика в этот день проснулась поздно. Вставать никак не хотелось. Голова, отрываясь от подушки, сразу же примагничивалась обратно. Легкий сладостный сон показывал картинки, где она уже умывается и с кем-то разговаривает, но занудный будильник отвратительно звенел каждые две минуты, возвращая к реальности, давая понять, что хочешь – не хочешь, а вылезать из теплой постели придется. Наконец, стало понятно, что если она сейчас не встанет, то точно опоздает на работу. Да и Ирину заставлять ждать неудобно. Кинув сонный взгляд в темное окно, Колесникова решила поддержать молодежь, и, надев короткую тонкую куртку без капюшона, выскочила на улицу. Быстро добежала до магазина, куда обычно подъезжала на своей четырнадцатой сотрудница и стала оглядываться по сторонам. Знакомых номеров нет. Видимо, вечно хохочущий водитель встал так же тяжело, как и она. Через пятнадцать минут, окончательно окоченев, с горечью осознавая, что ветер и снег порядком пошвырялись у нее в голове, Колесникова вдруг подумала, что что-то произошло. Ирина поэтому не смогла за ней приехать. Пора ловить такси! Но тут на горизонте показалась похожая машина непонятного из-за снега цвета, медленно ползущая по дороге и вскоре остановилась возле нее.