– А Вы сами бывали в поселке? Хоть раз? – с любопытством задала девушка вопрос.
– Один раз. Зимой. На Новый год.
– Как? Прям на Новый год?
– Ну, да. Мне утром Вадим Сергеевич позвонил, велел срочно посчитать себестоимость фанеры. Я собрала всех своих девчонок и мы поехали.
– То есть, вы там все вместе Новый год справляли?
– Ну, да. А что делать? Хозяин – барин.
– Понятно! Ну, и как? Посчитали?
– Посчитали, – немного уклончиво ответила начальница, скосив глаза к носу.
Интуиция тут же пропела: «Ни хрена не посчитали, съездили ради галочки. Побились, побились, ничего не поняли, взяли данные местных бухгалтеров и вернулись».
– А тогда уже Жук был директором?
– По-моему, да. Я не уверена.
– А у него эти данные сохранились?
– Не знаю. Мы с ним не общались.
– А Зингерман делал аудиторскую проверку на заводе?
– Да. Делал. Очень много, чего написал. Там тогда Света главным бухгалтером была.
– Они вроде с ней не дружат?
– Есть такое. С дочерью Зингермана характерами не сошлись.
Вика затаила дыханье. Напряжение и сосредоточенное внимание превратило ее в глаза и уши. Неужели сейчас узнает что-то о бывшей пассии Вадима? И от кого? От самой Строгой! В жизни бы не подумала, что та в курсе. Она же работала тогда в «Стройсистемах» – организации, расположенной за тридевять земель! Или она ошибается? Ее начальница и тут успела все проконтролировать?
– Почему?
– Ну, Свету тогда Вадим забрал с деревообработки сюда, вести стройку уже на должности финансового директора. И Соню порекомендовали сюда. Она, правда, раньше главным бухгалтером не работала. Наше руководство решило, что отец, если что, подскажет, что и как. Не бросит дочку и учет на произвол судьбы. Света захотела контролировать тогда и ее тоже. Быть финансовым директором на двух фирмах. Но Соня противилась, не слушалась. Чуть что – звонила отцу и переспрашивала. Зингерман отвечал, что Света дает непрофессиональные советы.
– И что дальше?
– Ну, а дальше, Вы, наверное, и сами знаете.
– Нет.
– Вадим Сергеевич – человек очень мудрый, хотя и молодой. Вместо того, чтобы слушать жалобы со всех сторон, вызвал меня и попросил провести проверку учета у Сони.
– И что?
– Я заглянула в документы, в кассу – там сразу же кучу нарушений нашла. Дальше разбираться просто не имело смысла. Я, как есть, доложила хозяину.
– А потом?
– А потом Соню под каким-то предлогом уволили или она, не выдержав, сама уволилась… Света нашла Римму Александровну. С этой у нее проблем не было, во всяком случае, со стороны субординации. Хотя не могу сказать, что я работой Риммы Александровны довольна. Учет у нее грязный, несмотря на то, что все время сваливает все ошибки на ту же Соню. Сколько времени прошло – давно пора все наладить!
Да, уж! Сколько раз Вика сама слышала из уст Риммы Александровны нелестные отзывы и откровенную брань в адрес Сонечки! Интересно, а Зингерман знает, что это Нина Константиновна приезжала с проверкой и дала свое заключение?
– А Геннадий Иосифович как отреагировал? Не думаю, что ему понравилось.
– Конечно, не доволен был. Но он всю вину возложил на Свету. И когда ему представилась такая возможность проверить на заводе период, за который та отвечала, накатал отчет листах на ста. Мы все были в шоке.
– А руководство что?
– Мне кажется, списало все на то, что Зингерман просто решил таким образом отомстить. Свету Вадим любит. Как человека, конечно.
«Поэтому ты ее пока не загрызла!»
– Понятно. Я сама несколько раз слышала от него прямо скажем нелицеприятные высказывания в адрес Светы. «И в Ваш тоже», – уже про себя добавила Вика.
– Знаю. Но он сам виноват. Ни разу не заглянул в дела дочери. И потом, зачем он поддерживал ее против Светы?
У Строгой в кармане идеально отутюженного пиджака зажужжал сотовый телефон.
– А вот и он, – оборвала разговор начальница, – легок на помине. Она тронула Вику за плечо и, приглушая голос, приветливо отвечала: «Да-да, конечно. Сегодня? Хорошо. Давайте в три. Договорились». Потом прокомментировала:
– Подъедет скоро. Сказал, хочет переговорить по поводу завода.
Их беседа неожиданно перетекла в другое русло:
– Боже мой, да блины-то холодные!