– Да, уж, – хохотнула Марина, – у тебя, Анька, колец на каждом пальце! На ногах только нету! Садись, вон, на директорское кресло!
Та обиженно замолчала, поглядывая между делом на финансового директора: не обиделась ли на ее слова про золото?
– Опять надулась, – засмеялась Марина, – в кого ты такая?
Наступил вечер. Колесникова решила вернуться с завода пораньше, чтобы вдоволь посидеть в бане, отдохнуть. Усталость сказывалась на ней, заставляя по нескольку раз перепроверять одни и те же цифры. Чувствуя это, она поднялась из-за стола вместе с бухгалтерами и в половине шестого уже была в гостинице.
В холле на втором этаже, где обычно проходили шумные обеды, больше смахивающие на совещания, было тесно. Тяжело поднявшись, Вика увидела, что собрались некоторые из местных предпринимателей, все начальники цехов и директора. Они сидели на диване, на деревянных стульях за столом, ходили, пачкая грязными ботинками коврики, по комнате, курили. Она нахмурилась: не хватало, чтобы ее комнату провоняла табаком!
В ответ на ее тайные угрюмые мысли, Вячеслав рявкнул:
– Не курите здесь! Как я спать потом буду?
Девушка прислушалась и поняла, что разговор идет о том несчастном случае, по поводу которого они вчера с Дмитрием заезжали в прокуратуру. Жук не возражал против лечения и выплат, но не хотел делать это официально, предлагая «договориться».
– Ага, – возражал программист, – сейчас ты ему заплатишь, а потом он снова всплывет, скажет, будьте добры директор Баталкин – заплатите. И потом, заплатив официально, мы показываем свои благие намерения. А так что? Как мне это поможет? На мне ведь сейчас уголовка из-за этого!
– Почему Баталкин? – вмешалась в разговор Вика (фамилия Димы была Баталов).
– На, почитай, – он протянул ей грязный тетрадный листок, сложенный вчетверо.
Вика развернула то, что ей вручил главный бухгалтер и начала читать написанные корявым почерком строки: «Дир-ру Баталкину. Обьяснителья. Прощу простить не явился до работы – был пьный, мастер не пустил. Федорук».
– Это кто был «пьный»? Тот мужик, которому палец отрезало?
– Нет, это другой кадр. Просто этот тоже был выпимши, даже мою фамилию не смог написать правильно. Слав, ты меня извини, конечно, но кто за этим следить должен, я?
– А ты чего от меня хочешь? Они каждый месяц себе пальцы режут. Напьются и давай! А где я других возьму? Работать – некому. Никто не хочет!
– Так пусть их проверяют!
– Их и проверяют с утра до ночи. Все равно умудряются. В заднице они эти бутылки носят, что ли?
Вика прыснула.
– Ты знаешь, – продолжал разгоряченный спором Жук, – сколько у меня таких ухарей? Приходят устраиваться – плачут, рассказывают сказки про голодных детей и больных родителей; сердце прям кровью обливается. Говорю: хорошо, вставай к станку, работай. – Не-ет, зачем к станку? Мне бы охранником. – Так ты ж денег хочешь заработать, а какие у охранника заработки? Копейки! – Не-ет, все равно, мне бы посидеть. Я ему говорю: Тебе бы не посидеть, увальню, а спереть что-нибудь с завода, да напиться. Даже те, кто и соглашается в цехах стоять, все равно все свои деньги пропивают. У нас многие мастера зарплаты напрямую женам просят передавать – толку больше!
– Можно, я эту записку себе возьму? – попросила Вика.
– Валяй! Кстати, – продолжал Вячеслав, – станок этот на балансе не стоял?
– Нет, – отозвался Дима. Надо срочно ставить.
Жук скользнул жестким взглядом по Вике:
– Ты тоже так думаешь?
– Да. И всю остальную технику тоже.
– Зачем?
– Чтобы порядок был, все учтено, солярка списывалась нормально, можно было амортизацию, какие-то расходы, ремонты списывать на конкретную технику. Тогда проще будет и себестоимость посчитать. Станет возможным в принципе.
– Да вы оба сейчас своим порядком меня в тюрьму посадите и все! Я сидеть не собираюсь!
– Сидеть – это пока мне грозит, не тебе, – откликнулся Дима.
Вика же от удивления приоткрыла рот:
– Причем тут учет и сидеть?
– Да просто сейчас этого станка нет и все! И я могу сказать, что он дома этот палец отрезал.
– Ага, сейчас! Он приведет следователя на завод и ткнет в него обрубленным пальцем. А у тебя этого станка по документам действительно нигде нет.
– Ну и что? Я этот станок утоплю, на х… У меня вообще ни на что нет ни паспортов, ни инструкций. Все потеряно! И техника в технадзоре не числится! Этот бардак тут был задолго до меня!
– Ну, можно, наверное, что-то сделать? – спросила раздосадованная Вика. Она не ожидала от директора подобной реакции.
– Что? Что я могу сделать? Давай, предлагай!
– Ну, можно, наверное, договориться, поставить на учет в «Технадзоре»? Там тоже люди работают.