Прошло несколько часов. Делегация, устав, решила прерваться на обеденный перерыв, а вслед за этим – пройти с директором экскурсию по заводу.
– Мы здесь больше не нужны, – констатировала Вика и взглянула на своего директора – Мухина.
– Сейчас пообедаем и поедем.
– А нас накормят?
– Принесут. Пойдем в мой бывший кабинет.
– Ой, пойдемте! Интересно посмотреть где Вы раньше сидели.
– В хорошем кабинете. Не то, что теперешний клоповник! И Вадим сказал, что подтянется.
Финансовый директор хвостом двинулась вслед за своим суровым руководством. Спустившись этажом ниже, они прошли вдоль по коридору, выложенному ламинатом цвета беленого дуба и остановились возле светлой деревянной двери с золотой табличкой на ней «Директор по развитию».
– Круто! – выдохнула она, очутившись внутри. Кабинет по размеру занимал площадь примерно такую же, как и вся их многочисленная бухгалтерия.
– И я про то! – самодовольно хмыкнул мужчина и включил кондиционер на обогрев.
– Голодная? – раздалось за ее спиной. Это был Вадим.
Она повернулась, иронично опустила уголок рта.
– Съем слона.
– Слона не обещаю, а вот пару пирогов с яблоками и порцию печенки с картошкой могу.
– И мне, – недовольно буркнул Мухин, обделенный вниманием любимого патрона.
– Хрен с тобой! Принесу! – Вадим исчез так же молниеносно, как и появился. Вика успела лишь отметить, что его красивая розовая рубашка и красивый галстук друг другу совсем не подходят. Глаз, неприятно удивленный, скользнул по воротничку патрона и спрыгнул на директора, оценивая степень недовольства последнего. «Как дите малое, ей Богу!»
Наступила тишина. Девушка, усевшись за огромный стол, взяла ручку, бумагу и стала привычно рисовать крестики. Потом память подсказала еще несколько картин.
– Это что? – наклонился над ней Михаил Федотович, разглядывая две нарисованных параллельно кочерги.
– А Вы что думаете?
Он пожал плечом.
– Перевернутый лыжник! Замерз в сугробе!
– Пикассо отдыхает, – усмехнулся тот. – Или Казимир Малевич.
– Не люблю чокнутых, – выдала Вика.
– Это Малевич– то чокнутый?
– А вы его нормальным считаете?
– Да. Картины видел.
«Непостижимо! Он интересуется живописью!»
– Нравится?
– Смотреть можно.
– Да, ну, ерунда! Мы с Ольгой все время на эту тему спорим! Неужели у Вас «Черный Квадрат» какие-то эмоции вызывает? Дает ощущение полета?
– Не знаю. Может быть. Почему бы и нет?
– Тогда и мой лыжник должен Вас вдохновлять! Бред! Тут еще в Испании были – на Сальвадора Дали ходили.
– Тоже не понравился, – больше утвердительно произнес мужчина.
– Нет, абсолютно. Хотя, Оля утверждает, что он – гений. Я же ничего, кроме сумасшествия не вижу. Все в кучу, как псих, свалил, все краски самые дикие смешал – в глазах аж рябит. Где здесь гармония и красота? В чем? Наскальные рисунки далеких предков и то приятнее, по-моему.
– А тебе кто нравится?
– Что нравится? – на пороге вновь возник Вадим, неся в обеих руках сразу несколько дымящихся тарелок.
Беседа прервалась. Все, усевшись поудобнее, занялись уничтожением съестного, которое вмиг будоражащими аппетит запахами наполнило собой всю комнату.
В окно заглянуло низкое солнце, осветило теплым светом стол, пол, шкафы, заставив зажмуриться и тут же исчезло.
– Во Францию нужно ехать, – дожевывая кусок, невнятно произнес Ворон и посмотрел на Вику.
Та, похолодев тут же на Мухина, а тот – на нее.
– Потом поговорим! – выдал, вытирая салфеткой рот, директор и грузно поднялся из-за стола.
Словно ничего не заметив, Вадим продолжал:
– Не хочу под этих уродов подлезать! Мне оно надо? Ищут только, где бы ободрать! Как стервятники сюда слетаются.
– Так зачем же ты с ними возишься?
– Ну и что? Может, сам где обдеру? Знаешь поговорку: «Там, где прошел хохол – еврею делать нечего!»
Мухин хмыкнул. Вика, не желая будить лиха, пока оно тихо, выскользнула из кабинета и направилась к секретарю.