Алексей Колесников под сокращение не попал, но проблемы с получением заработной платы начались и на том заводе, где всю жизнь проработал. Его жена попала под сокращение, но, надеясь все же на лучшее, осталась работать дворником. Пустующие площади стали предлагаться за небольшую плату в аренду, появились первые бизнесмены.
Перестройка задела внутреннюю составляющую людей не меньше, чем внешнюю. Граждан, сумевших быстро подстроиться под новые реалии, катастрофически мало. Общество было не готово к переменам. В сознание людей слишком долго вбивалась правда о том, что все, за что проливали кровь их родители, деды, все жертвы начала социалистической эпохи – ради них, ради их светлого будущего, лучшей жизни для них и их детей. И многие видели реальное воплощение благ социализма в реальности – их устраивал тот мир, в котором они жили, был понятен, привычен, приятен. И на майские демонстрации, посвященные прославлению строя и его вождей, большинство населения шло, как на праздник, искренне радуясь мирным лозунгам, бесплатному образованию и здравоохранению, достойной пенсии.
В том мире не было необходимости выживать, запирать квартиры, думать о завтрашнем дне. Были общественные организации, бесплатно занимающиеся развитием их детей, работали кружки, спортивные секции, поддерживался порядок на улицах и в домах. Никто не знал, что это такое – гонка за деньгами. Идеалы, которые ставила им партия и ее вожди были иные: «Труд. Мир. Май», «Слава героям», «Детям – прекрасное будущее», «Старикам – почет», «Дружба народов». Все были равны, жили одинаково – небедно и небогато, не представляя, как можно жить иначе. Любой труд уважался, вклад, направленный на пользу обществу, приветствовался.
Наблюдая за стремительно меняющимся окружающим миром, многие не верили своим глазам, не верили, что это надолго, не верили, что правительство, заботящееся о них, не поможет, позволит остаться целому народу в нищете, на улице. Викин отец не был исключением. Он, как и многие другие, оказавшиеся за бортом, даже не пытался спастись, зацепившись за обломки – слишком происходящее вокруг было не похоже на правду, вызывало больше недоумение – уж не сон ли это?
Глава 33
Неделя суеты. Делегация в полном составе или в разных вариациях появлялась на этаже, иностранной речью отвлекая от работы. Любопытная молодежь толпилась в коридоре, туда-сюда бегала налить себе чаю или делала вид, что нужно срочно достать что-то из холодильника.
Люди в деловых костюмах проходили в конец коридора, оставляя за собой шлейф дорогого одеколона и надолго задерживаясь у хозяина – тот постоянно, с восьми до восьми находился на месте, предварительно разогнав всю свою свиту по делам и объявив, что готов общаться только на тему нового производства.
Вика появлялась и исчезала во всех частях офиса: в кабинете директора с расчетами, в переговорной с обоснованиями и уточнениями. Получив новую порцию вопросов, отправлялась к себе додумывать. Согласовав, наконец, цифры, занялась переводом. Как узнать наименование оборудования и механических деталей?! Здесь, на ее счастье, помог один из чехов, хорошо знающий, как русский, так и английский. Ему повезло. С остальными гостями Вадим вел себя довольно бесцеремонно, иногда насмешливо, пользуясь их незнанием в совершенстве языка. Колесникову, не могущую это не отметить, данный факт сильно раздражал. Был с ее точки зрения непорядочен и груб. «Не нашел другого повода повеселиться! Нашел бы равного себе и шутил, сколько влезет!»
Поздно, около восьми. Потерев устало глаза, девушка огляделась; никого уже нет. Даже неизменная Нина Константиновна отбыла, не попрощавшись. «Странно! Оставила меня тут одну, без присмотра!» – язвительно подумалось ей. (Строгая почему-то считала, что в ее непосредственную обязанность входит присмотр не только за работой, но и за личной жизнью сотрудников). Решив взбодриться и налить себе чашку кофе, направилась на кухню. И там не без изумления обнаружила Асю, заведующую хозяйством.
– Вы еще здесь?!
– А Вы? – рассмеялась та в ответ.
– Мне не привыкать. Дел полно!
– А меня Вадим Сергеевич попросил задержаться. Чай, кофе налить.
– Понятно. Я думала, что он уже уехал, – вроде народ уходил какой-то.
– Остался тут с одним кудрявым.
– Симпатичный?
– Женат! Кольцо на пальце!
– Снова осталась в девках!
– У Вас еще сил шутить хватает!
– А что остается?
В коридоре раздался шум хлопнувшей двери, уверенных шагов, потом негромко кто-то произнес: «Она уже ушла!»