– Откуда такая ценная информация? Случайно, не от соседа по подъезду? Он всех с кем я поздно возвращалась сосчитал и в мои любовники записал? Свечку, случайно, не он же держал?
– А что? Неправда?
– Нет. Какой смысл мне врать? И среди частников у меня любовников не было. Сашку ждала.
«По кой черт оправдываюсь? Пошли вы все!»
– А почему перестала?
– Да нашелся тут один, настойчивый…
– А если серьезно?
– Он должен был приехать – не приехал. Сказал, что слишком занят. Мне это не понравилось – я тоже тут не в пинг-понг играю.
– Понятно. Мне повезло.
Вика промолчала, задетая за живое распускаемой сплетней. Мужики – хуже базарных баб! Вадим продолжил, чуть помедлив:
– Хочешь поехать со мной во Францию?
«Приехали! Он что, издевается?»
– Ты знаешь, не люблю Францию.
– Париж?!
– Париж – грязный город, каменный, без цветов и деревьев. Одни синегальцы кругом. Вот если бы на Сейшеллы…
– Может, подумаешь?
«Чтобы меня Мухин в подъезде грохнул? Ты же не дурак, неужели не видишь?»
Вика вновь мотнула головой. «Хватит! Я с тобой уже разок с Москву прокатилась!»
На повороте к ее дому машина затормозила. Ворон повернулся. Несколько развязно растягивая слова, протянул:
– Хочешь?
Вика снова не ответила, не зная как отказать, но сделать это помягче. На его лице промелькнуло что-то, похожее на злость. Что она о себе возомнила?! Вот, заноза! Он привык все получать!
– Чего ты хочешь?
Два черных дула уставились на него с немым вопросом.
– Может, тебе денег дать? Я могу дать много!
«Вот сволочь!»
– Спасибо, не надо, – последовал ледяной ответ. «Что он о себе возомнил?! Гляди-ка, какой прыщ на ровном месте!» Помедлив, Колесникова задала тот же вопрос:
– А ты чего хочешь?
– Чтобы ты зашла ко мне в кабинет, сама заперла дверь и сказала: «Я тебя хочу».
– И что потом?
Вадим улыбнулся. С желанием взглянул на ее приоткрытый рот. Она выскочила наружу, словно за ней гнались. За спиной раздался звук взвизгнувшего автомобиля.
Прихватив безумно счастливого Мухина, Ворон отбыл в командировку в Париж. В офисе наступила тишина, покой, мягким скучным покрывалом накрыв всех с головой. Как-то само собой выдвинулось главенство Нины Константиновны, которая ничем открыто не демонстрировала своей власти. Но намеками, полутонами давала понять – кто тут главный. Иногда делала каждому легкие, неуловимые замечания, корректируя, исправляя, создавая впечатление, что успевает присматривать за всеми, всегда и везде. Вике все чаще казалось, что сама работа не приносит ее начальнице столько удовлетворения, сколько эта скрытая возможность ткнуть носом каждого. Она и сама подстраивалась под характер Строгой, понимая, что деваться ей, собственно, некуда.
– Я думала раньше, что Вы встречаетесь с Мухиным, – заявила ей Нина Константиновна как-то за обедом.
– С кем?!
– С Михаилом Федотовичем, – заметив изумление, приняла невинное выражение лица. – А что Вы так удивляетесь? Вы ведь несколько раз с ним вместе приезжали к нам на завод. Романы на работе – вещь обыденная.
«Тебе виднее!»
Женщина продолжала:
– Только позже поняла, что Вы его терпеть не можете. Интересно, почему? – она изящно поднесла вилку ко рту и аккуратно положила содержимое в рот.
– А Вы почему его терпеть не можете? – Вика заговорщески подмигнула, смягчая вопрос очаровательной улыбкой.
– Он мне как-то сразу не понравился. Глаза у него, знаете, такие неприятные – я по глазам сразу всех вижу. Многое, что могу рассказать.
«Да ты что! Ванга отдыхает!»
– А по моим что скажете?
Начальница лишь улыбнулась уголками рта. Понятно, настала ее очередь проявить откровенность.
– Мы с самого начала почему-то не поладили. Не раз уходить хотела.
– Отчего? Сомневались в деловых способностях Вадима?
– Нет. Причем тут Вадим Сергеевич? Просто Мухин меня постоянно одергивал, говорил, что я не так говорю, не так ем, не так стою.
– Гляди – ка! Никогда бы не подумала! Это Вас то? А он на себя в зеркало смотрел?
– Не знаю. И не только поэтому.
– А еще что?
– Не давал мне возможности сменить бухгалтера – самой приходилось все делать.
Женщина понимающе кивнула:
– Проходила через все это. Тяжело, когда коллектив разобщенный. Но Вы такая молодец – несмотря ни на что, справились.
Вике сразу же захотелось расцеловать Строгую в обе щеки – похвала ее подкидывала, как батут, в небо.
– Спасибо! Сейчас попроще стало. Притираться начали что ли…
– Понятно, – снова, отложив что-то в своей голове, многозначительно улыбнулась Нина Константиновна. – Взгляд слишком многозначительный. Чересчур.