9
С. 19 «Чистейшей синевы так смотрит небо// Сквозь облака» — цитата из пьесы шотландского поэта Джеймса Томсона (1700–1748) «Трагедия Софонисбы» (1730, акт II, сц. 1).
(обратно)10
С. 21…. придавала чертам девушки меланхолическую грацию… — «Меланхолия» в литературе сентиментализма и предромантизма тесно связана с понятием «возвышенного» (см. Предисловие, С. 9) и неизменно несет положительный оттенок: это сладостное, хотя и несколько болезненное чувство.
(обратно)11
…мгновенные наплывы радости. — Красота и величие природы всегда оказывают целительное действие на героев Рэдклифф. Пейзажные зарисовки, занимающие значительное место в ее романах, строятся в соответствии с требованиями «живописного» и «возвышенного»: в них преобладает субъективный момент, оттесняющий конкретные реалистические детали пейзажа. В свое время это подметил еще Вальтер Скотт: «Подобно тому как ее сюжеты обычно окутаны тайной, так и пейзажи ее обычно подернуты дымкой, смягчающей целое и придающей интерес и значимость отдельным частям, что позволяет автору достичь любого нужного ему эффекта и в то же время не передавать читателю никакого четкого и конкретного образа» (Lives of the Novelists. L., 1906, p. 320). В то же время известно, что писательница не только полагалась на фантазию, но и читала описания изображаемых ею местностей, в частности «Наблюдения, сделанные на Пиренеях» (1789) Рамона де Карбонньера, «Наблюдения и размышления во время путешествия по Франции, Италии и Германии» (1789) Эстер Пиоцци, «Новые наблюдения относительно Италии и ее обитателей» (1769) П. Р. Гросли и др. Значительное влияние на пейзажные описания Рэдклифф оказали итальянский художник Сальватор Роза (1615–1673) и француз Клод Лоррен (1600–1682), признанные мастера воспроизведения «возвышенного» в живописи. Эта связь была подмечена в свое время и критикой. Так, «Эдинбургское обозрение» отмечало: «Легкий туман, которым окружены ее башни и кручи, эта дымка в духе Клода Лоррена, которой окутаны все ее пейзажи, впечатляет более, чем самые дотошные описания какого-нибудь паркового ландшафта или памятника архитектуры».
Очарование (…) картин природы еще усиливалось благодаря их новизне… — «Новизна» как один из источников эстетического наслаждения (наряду с такими понятиями, как «красота» и «величие») впервые рассматривалась Джозефом Аддисоном в «Зрителе». Позднее к этой категории обратились и теоретики предромантизма (Бёрк, Блэр).
(обратно)12
…долину Шампани… — Шампань, историческая провинция на северо-востоке Франции в бассейне рек Сены и Марны, известная с конца XVII в. своими игристыми винами.
(обратно)13
С. 24. Лион — французский порт у слияния Роны и Соны.
(обратно)14
С. 25 …под сенью «печальных ветвей» — цитата из комедии Шекспира «Как вам это понравится» (акт II, сц. 7).
(обратно)15
С. 26 …Но всемогущий рок неумолим! — Эпиграф взят из трагедии Хорейса Уолпола «Таинственная мать» (1768, акт I, сц. 1).
(обратно)16
…руины готического сооружения… — О роли готического замка в романах Рэдклифф см. Предисловие, С. 9; теперь о некоторых особенностях этого замка. Готический замок всегда старинный: как бы далеко от времени написания ни отстояло время действия романа, замок будет старинным и для того времени. Замок обязательно мрачный и величественный, что согласуется с эстетикой Бёрка («Чтобы порождать чувство „возвышенного“, здание должно быть темным и мрачным»). Замок, как правило, полуразрушенный, какая-то часть его уже превратилась в руины. Это сочетание мощи и меланхолии придает зданию особенно живописный вид. Замок чаще всего заброшенный, его новые обитатели не знакомы с планировкой здания. Постепенно обнаруживаются все новые и новые потайные двери и скрывающиеся за ними анфилады комнат, склепы, подземные ходы. Помещения замка никогда не бывают полностью изучены даже его хозяевами. И наконец, с замком обязательно связана тайна — какое-нибудь кровавое событие, произошедшее в его стенах в прошлом и окутывающее его атмосферой зловещей таинственности, усугубляющейся возможным присутствием потусторонних сил.
Гигантские обломки восточной башни валялись вокруг… — Распад, тлен — непременные компоненты «готического» антуража. Руины символизируют победу вечной Природы над созданиями рук человеческих, напоминают о бренности всего сущего. Плющ, мох, чертополох, упомянутые ниже в тексте, создают атмосферу тлена, хаоса, запустения. Ползучие растения довершают распад неорганической природы, придают картине особую «живописность». Ко второй половине XVIII в. руины стали столь неотъемлемым элементом романтического пейзажа, что возникла мода на искусственные руины в садово-парковой архитектуре. В работе о планировке парков У. Гилпин отмечает: «Да, я полагаю, руина значительно приумножит красоту озера. Руина украсит любой ландшафт, ведь она весьма живописна и подстрекает работу воображения» (A Dialogue upon the Gardens of the Right Honorable the Lord Viscount Cobham at Stow in Buckinghamshire. L., 1748, p. 4). В то же время чрезмерное увлечение искусственными руинами вызывало и иронию, о чем свидетельствует, в частности, диалог из комедии Джорджа Колмена (1732–1794) «Тайный брак» (1788):