Письмо 67.
Как Вам уезжать, так я за слёзы и упрёки! Что за дикий характер! Бешеный! Не могу вспомнить, как молилась Анна Каренина — тогда, в детстве, читая и перечитывая десятки раз, совсем не придавала этому значения. Собираюсь почитать роман, его Ира сейчас читает — впервые, счастливая. Знаю, что мы с Анной схожи в части упрёков. Может, у неё научилась? Хитрая какая — на других валить. Мне Бог ведом — можно Его просить, можно бороться — тогда и грех не вменяется. И владыка Лука (акафист читала) «сказал» мне сегодня — ЛЮБОВЬ ДОЛГОТЕРПИТ — словно впервые услышала слова Апостола, таким колоколом прозвучали. Христос посреди нас. Не сердитесь, не надо, буду сдерживаться, постараюсь. Обещаю не упрекать, любимый. А вот, глянь — какая весёлая картинка у Т. Шороховой:
А бывает — взойдет на синь
Ал рассвет!
Время зимнее на Руси —
Маков цвет.
Русь ходила во всей красе
Не в заре —
Шали бабы носили все
В январе…
Удалось повеселить, утешить, Вадь? Не сердишься за слёзы в скайп? Прости бешеную.
Письмо 68.
Доброе утро, мой хороший. Знаю Вашу деликатность, поэтому хочу спросить совета. Бываю очень резкой, прямолинейной — нехорошо, обижаю людей. Однажды на отдыхе рядом жила учительница лет тридцати пяти, немного моложе меня. Приехала явно от мужа развлечься. Мне стало так жалко обманутого мужа. Зачем причинять ему столько горя, для чего надо лгать? Не любишь — скажи честно, не надо использовать его самого, жить на его средства… Она со мной поговорить любила вечерами. Однажды, в хороший момент, сказала ей прямым текстом, слушая о похождениях: "Так это же бл-о. Зачем ты позоришь своего мужа, за мужиками гоняешься? Мужа обманываешь. Он верит тебе. Зачем так унижаешь мужчину? А детям какой пример — ты учительница, как можно?! " Её словно кипятком ошпарили. Оставшиеся дни она задумчивой ходила, тихой, грустной, вечерами гулять перестала. Как-то в беседе покойную бабушку вспомнила — чистой жизни старушку. Расстались мы с ней дружески, за это — слава Богу! Так что, наверное, где-то можно и резануть — что ж, что обидится — зато обратится! А вот с этой С. Ш., с ядовитыми её, погаными, развратными стихами(!) не знаю, как поступить — научите. Талант Богом даётся, у беса нет творческих способностей, вот он и пользуется нами, глупыми! Боже, упаси! Как ей объяснить это, не знающей Бога? Как не растоптать талант? Как не обидеть, но и не солгать самой? Помогите мне, вы в таких делах имеете опыт больший!
Продолжаю сидеть над Анной Карениной — от таланта Льва Толстого дыхание перехватывает. Все выточки и рукавчики излишне вынутые, описаны. Какое, однако, знание женщин! А вот про церковь, про главное в жизни — внешне и вскользь. К церкви и к женским туалетам отношение одинаковое! Долли готовилась с детьми для выхода в церковь: всё было брошено только на красоту и чистоту одежды, потому только, что сам автор внутреннего-то и не видит, речь ведёт всё время о религии, а не о живом Христе — вот корень его страшной беды. А талант, поручение от Самого Господа — он свидетельствует о Боге! И живой Христос очень неожиданно для меня просиял в сцене, когда девочка кормила брата, лишённого сладкого пирога, делилась своим куском и оба плакали, перепачкав и одежду, и личики. Я-то с ними плакала! Вот в чём талант — в неложном свидетельстве правды жизни! В засвидетельствованных действиях Христа — в милосердии чистых душой детей. Но, понимаете, сам Толстой здесь Христа не видит, становится невольным свидетелем. Неосознанным. Невольный пророк. Ой, а какое ещё событие сегодня меня волновало! Большое. Опять слушала передачу Василия Ирзабекова, но уже он в Екатеринбурге. От его истории даже мужчины плакали! И его глаза были полны слёз, только-только не пролились, а голос дрогнул! Как же он всех, сидящих в зале, пламенно любил! Мне среди них побыть захотелось! Ощутить на себе. Любви истинной так мало! А суть вот: австралийка, эмигрантка, которую воспитала русская бабушка, говорила ему о том, что в Россию, по её представлениям детства, нельзя лететь ни на чём, кроме Жар-Птицы… Правда, прекрасно?!