Письмо 97.
Что случилось — у Вас ведь шесть утра? Ты потерпи, ты мой хороший, ты мой дорогой. Парацетамол скорей надо выпить, через полчаса полегчает, плюс обезболивающее любое, что найдётся в доме… Скоро будет лучше, дорогой, миленький, спокойно — Матерь Божия с нами! По возможности сообщайте о состоянии — молюсь и всё-таки волнуюсь, что же это, простуда? Докторов зовите, может, антибиотик опять пить надо начинать! Дорогой! Не дай Бог, надоели они, эти антибиотики — против жизни, кишечник пострадает. Пейте молоко с мёдом, обязательно. А есть ли они у Вас в доме? Хоть одно словечко оставляйте, срочно нужно докторам сообщить о бывшем недавнем воспалении! И врачей слушаться — чтоб за послушание Бог исцелил! Услышьте меня, друг мой родной! Кажется, сердце Вам навстречу сейчас выскочит и само побежит в Москву… Хочу безцеремонно спросить: неужели Вы не простили того парня, что обидел Вас на улице? Ни в коем случае нельзя таить обиду, надо всё простить! Слышишь? Прости и меня, если ошибаюсь и плохо думаю о тебе, таком моём родненьком, просто по себе, злопамятной, знаю, как трудно бороться с обидой и прощать… По себе меряю — дурочка. Надо себя мерить по Христу, а не тебя — по себе.
Письмо 98.
Поеду на всенощную в церковь умолять Господа! Читаю Псалтирь и Евангелие целый день за тебя! Ты мне так нужен — знаешь ведь! И не мне одной! Всегда! Знаю, что благодаришь за всё Бога, добрый мой! Правильно, всё к лучшему с нами — как всегда. Держись. Спал ли? Хоть лихорадка прошла ли? Господь да сохранит тебя, Господь да укрепит тебя. Господь поможет тебе всё вытерпеть. Друг ты мой, любимый ты мой.
Только из церкви — все молебны подала и особое прошение о здравии, завтра с утра собираюсь. Как температура? Господи, помилуй! Антибиотики надо колоть — где врачи-то? Неужели до сих пор ничего не знают про Вас? Моё сердце, оно если и нужно, то только для одного, чтоб за Вас болеть… «А Бог молчит, за тяжкий грех, за то, что в Боге усомнились, Он наказал ЛЮБОВЬЮ всех — чтоб в муках верить научились», слова романса, автора слов не знаю… Но сказано-то как! Наказал любовью ВСЕХ — чтоб в муках верить научились! Однажды ошпарила ногу кипятком, держала её всю ночь в тазике с ледяной водой — только так было возможно терпеть. Сидела всю ночь и понимала, что Там тазика не будет. Вот и Вы огонь терпите пока здесь, на земле. Если Вы опять не будете спать, вторую ночь, то сегодня не выключу ночью компьютер — пусть остужает Вас мой огонёк, как вода в тазике для ноги — буду стараться таким образом делить Вашу боль — больше нечем утешить Вас, родненького моего голубчика. С нами архангел Михаил со всеми Силами Неба, и блаженная Матронушка — сейчас пошлю в Покровский монастырь к мощам записочку, они там день и ночь принимают записки, относят к мощам. Но знаю, что уже сейчас Матронушка с нами — только подумаешь, она и рада помогать — СВЯТАЯ!
Письмо 99.
Немножко вздремнула, мне уже скоро вставать — пойду к Семи отрокам, люблю их и чту память, Дашке всегда рассказываю, как она, грудная, орала по ночам. Вдруг, среди ночи начинался такой ор, причём с её отцом мы обязательно ссорились — она ему мешала спать, а я плакала вместе с ней, не умея успокоить. А слышать детский крик тогда (сейчас не знаю — давно не слышала) было выше моих сил. Так продолжалось многие месяцы, пока Дашкина крёстная и я не стали читать акафист святым отрокам из Эфеса, выучив их имена: Иамвлих, Ексакустодиан (Константин), Мартиниан, Максимилиан, Антонин, Иоанн, Дионисий. Дашутка кричать перестала сразу! Слава Богу! Это Он учил нас во всех ситуациях молиться и не унывать!
… Шла из храма и радостно так думала: счастье моё в том, что ты, родной, мне подарен навеки. Не просто, а — навеки. И чем мы будем дальше (неизбежно расставшись в смерти, часто думаю о нём, этом расставании — тревожит оно меня, не скрою), тем ближе мы будем — Христос и для этого был распят и воскрес — чтоб нас соединить с тобой не просто, а навеки вечные. Верую, Господи, помоги моему неверию.