Письмо 160.
Милый и родной! Желаю тебе удачи, сохрани тебя всё святое Небо, я же, многогрешная, как всегда, постараюсь не очень волноваться, но всецело положиться на Матерь Божию, предам Владычице твоё существование… Если получится быть твёрдой… Только бы недолго длились эти три нескончаемые и мучительные — без тебя так всегда — дня… Дай Бог. Ко мне вчера приходила знакомая, бывшая соседка, чуть не поссорились с ней на почве заговоров… Говорит: «Помогают они», — хоть в лоб ей бей, хоть по лбу… Естественно, помогают — кто б и пошёл к знахаркам, если б не «помогало»… Какой ценой помогают и какими силами — это никого почти не волнует, потому что привыкли мы искать не Бога, а Божьего. Здоровья нам всем подавай. Знаешь, Вадь, еле сдержалась, чтоб её не выставить — так она меня разозлила… Но, слава Богу, как-то обошлось мирно, без особой её обиды, когда она сказала: «Таня, если тебе верить, то и «Олесю» А. Куприна надо запретить… Слава Богу, промыслительно, конечно, совсем недавно перечитала этот дивный рассказ о лесной колдунье. И вдохновенно «вещать» ей стала… Говорю: «Рассказ этот написан с позиций верующего человека. Например, разговор барина со слугой, — я мгновенно открыла в интернете рассказ (какое это чудо — интернет в мирных целях), — из него сразу ясно отношение к знахарям, колдуньям, которых местные хлопцы прогнали жить в лес — народ их не терпит, и Ярмола, слуга, встаёт против того, чтоб барин к ведьмам пошёл: грех де это — к ведьмакам ходить. Всё население посёлка знает, что за чародейство положена каторга. Вещи названы своими именами. Барин, невзирая на суеверный ужас слуги своего, всё-таки отправляется в лес. Кого ж он там находит: "Да ведь это — Мануйлиха, ириновская ведьма", — мелькнуло у меня в голове, едва я только повнимательнее вгляделся в старуху. Все черты бабы-яги, как её изображает народный эпос, были налицо: худые щёки, втянутые внутрь, переходили внизу в острый, длинный дряблый подбородок, почти соприкасавшийся с висящим вниз носом; провалившийся беззубый рот беспрестанно двигался, точно пережёвывая что-то; выцветшие, когда-то голубые глаза, холодные, круглые, выпуклые, с очень короткими красными веками, глядели, точно глаза невиданной зловещей птицы.