— А комнат в доме много?
— Много, но жилых в настоящий момент только три — моя спальня, кабинет и эта гостиная. И, повторюсь, если хочешь, можешь осмотреться. Правда, подозреваю, что даже обзорная экскурсия может затянуться.
Я отрицательно покачала головой и, не зная, что еще сказать, стала разглядывать картину на стене. Мужчина непонятного возраста сидит непонятно где, пьет, судя по чашке, кофе и пытается кормить примостившегося на краю стола то ли голубя то ли попугая чем-то, похожим на пончик. Если принимать во внимание корявую башню на заднем плане, местом действия является кофейня в Париже. Мда-а. Видимо, чего-то я не понимаю в современном модном художестве, потому что картина вызывает отвращение. По мне, так лучше Ольгины пейзажи.
Через несколько секунд Касьян Андреевич сел рядом со мной и поинтересовался:
— Кать, что-то случилось, пока мы ехали? Ты передумала?
— Нет. Просто чувствую себя ужасно глупо. Не знаю, о чем говорить, как себя вести, — ответила я и рискнула заглянуть в его глаза.
— Странно. Обычно ты всегда знаешь, как себя вести и что сказать, — улыбнулся он и взял меня за руку. — Хотя… Может, и хорошо, что у тебя нет слов? Попробуем обойтись без них.
Касьян нежно привлек меня к себе и поцеловал.
— Ты не представляешь, как давно я этого ждал, — прошептал он в перерыве между поцелуями, а я закрыла глаза и подумала: «Я тоже. Я тоже… поэтому будь, что будет».
По телу одна за другой пробегали волны дрожи, я лихорадочно отвечала на каждое его движение. Вот Касьян осторожно закусил уголок моей губы, и я не смогла сдержать стон. Боже! Как же хорошо! Я принялась торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке, но его руки мягко отвели мои в сторону, сам он немного отодвинулся и покачал головой:
— Не торопись. У нас вся ночь впереди.
— Я не тороплюсь, — помотала я головой. — Я просто хочу прикоснуться к тебе. Пожалуйста.
— Всему свое время. — Касьян улыбнулся, пытаясь приглушить бушующее в глазах пламя.
Какое время, когда я уже умираю от желания? Стоит только подумать о том, что неминуемо последует дальше, как внутри становится горячо-горячо и хочется отдаться ему сразу и без остатка.
Впрочем, эти мысли довольно быстро покинули мой мозг, потому что думать я уже не могла и ощущала только его настойчивые губы и руки, которые, казалось, одновременно были везде.
Вот Касьян нарочито медленно расстегнул пуговицы моей рубашки, я нетерпеливо скинула ее с плеч, а он улыбнулся и провел пальцем по краю лифчика, касаясь одновременно и разгоряченной кожи и великолепных кружев. Тело тут же отозвалось волной дрожи, которая не укрылась от внимательных глаз Самого. Удерживая мой взгляд в синем омуте, Касьян склонился к моей груди и повторил движение пальца — язык скользил над краем лифчика, обжигая грудь. Я прикусила губу и выгнулась, предоставляя ему полную свободу действий, чем он тут же и воспользовался. Одно неуловимое движение рук, и Касьян уже отбросил мой лифчик в сторону.
— У тебя потрясающая грудь, — восхищенно пробормотал он и его губы устремились к напрягшемуся соску.
Я вскрикнула и вцепилась пальцами в его плечи, отдаваясь во власть очередной накатившей волны наслаждения. Касьян отстранился, губы сменили не менее требовательные пальцы, которые поглаживали, сжимали, заставляли меня дрожать. Синие глаза оказались напротив моих, и он приказал:
— Поцелуй меня.
Повторять дважды не пришлось. Хотелось чувствовать его дыхание, касаться его. Поэтому, не теряя ни минуты, я прижалась к Касьяну, и наши губы встретились в очередном поцелуе. Я прекратила сдерживать себя и встретила ответный шквал эмоций. Его губы были требовательными и ищущими, нежными и теплыми, и я тонула в них и хотела гораздо большего. Мне мало поцелуев, пусть даже они сводят меня с ума!
В этот раз Касьян не стал останавливать меня. Плохо слушающимися пальцами я расстегнула все семь пуговиц его рубашки, потратив на это явно больше минуты и все же получая от процесса удовольствие. Наконец-то он в моей власти.
Я чувствовала, как напряжены мышцы под моими пальцами, и упивалась сознанием того, что имею полный доступ к телу, которое желала уже давно.
— Извини, но я не могу быть сторонним наблюдателем, — прошептал он мне в губы. — Слишком долго я находился в стороне и был ограничен в возможностях.
Ответ не требовался. Не прерывая поцелуи, я взяла его руку и опустила ниже, к трусикам — последней детали одежды, которая еще оставалась на мне и которая явно мешала. Его рука ласково погладила мое бедро и скользнула под резинку, а я не смогла сдержать стон и, пытаясь хоть как-то контролировать рвущиеся наружу эмоции, вцепилась ногтями в его плечи, наверняка оставляя свои отметины.