— Простите же меня, — говорил Леон, — простите! Я исполню вашу волю, но не требуйте от меня безотлагательного повиновения. Вы не захотите ведь, чтоб я лишил себя жизни? Но я не ручаюсь в противном, если разлучусь с вами; не будьте же жестоки, Мари; позвольте мне остаться. Я готов не говорить вам о моей любви; готов видеть вас изредка, чтобы только поцеловать вашу руку, и с этим мгновением переживать дни. Но если вам нельзя будет уделить мне и этого мгновенья, я буду грустить и грустить молча — вот что обещаю я вам, только не гоните меня, ради Бога, не гоните!
Мари не отвечала. Закрыв лицо руками, она плакала.
Леон, видя ее слезы, встал перед нею на колени.
— Вы прощаете меня? — спросил он.
Она протянула ему руку.
— Да, я прощаю вас, потому что теперь я подчинена вашей воле, вашему капризу. Вы можете погубить меня одним словом, сказали вы, следовательно, я должна исполнять все ваши прихоти. Встаньте же и делайте со мною, что хотите.
— О, как вы огорчаете меня, Мари.
— Послушайте, Леон, — продолжала она, вытирая слезы и стараясь успокоиться, — скоро пять часов — Эмануил сейчас приедет; вы понимаете, какую пытку я должна буду вынести, если он застанет вас здесь и увидит мое волнение? Придите лучше в другой раз: завтра, если хотите, но теперь, ради любви ко мне, оставьте меня.
— Прощайте же, — сказал Леон.
И только он успел уйти, как силы оставили Мари, и она, без дыхания, упала в кресло. Эти волнения убивали молодую женщину — она не привыкла к ним.
Не прошло и четверти часа после ухода Леона, Эмануил вошел к ней в комнату. Как всегда, он поздоровался с нею, поцеловав ее, и сказал:
— Де Гриж был здесь?
— Да, — отвечала она, проникаясь ужасом.
— Я встретился с ним, и так как давно уже не видел его, то и пригласил его сегодня обедать с нами.
— Он принял твое приглашение?
— Нет.
Мари ожила.
— Но, — возразил Эмануил, — он дал слово прийти завтра.
Бедная женщина побледнела как полотно.
— Тебе неприятно его присутствие? — спросил де Брион.
— Нет, — проговорила она, силясь улыбнуться. — Все, что бы ты ни сделал, друг мой, мне не может быть неприятно.
И снова опускаясь в кресло, она прибавила:
— Боже мой! Если я страдаю так теперь, что же ожидает меня в будущем?
IX
На другой день лишь только Эмануил уехал, Мари писала Леону следующее:
«Мой муж объявил мне, что сегодня вы обедаете с нами. Не приходите, не надо, я не похожа на других женщин, и мое лицо не может лгать, как лжет сердце, и потому, что я не ручаюсь за последствия, если увижу вас и его вместе. Исполните же мое желание; мне необходимо собраться с мыслями, а потому я хочу быть одна».
Не подписывая записки, она запечатала ее и позвала Марианну.
— Добрая няня, — говорила Мари, дрожа всем телом, — ты должна будешь отнести это письмо.
— Хорошо, дитя мое.
— Но чтоб никто не знал этого.
— Кому же отдать его?
— Де Грижу.
— Де Грижу? — подхватила старушка, угадывая по бледности своей госпожи происходившее в ней и содрогаясь, в свою очередь.
— Да, да, ему! — продолжала г-жа де Брион, едва выговаривая слова.
— Уже!.. — сказала няня.
— О, не проклинай меня! — вскричала Мари, бросаясь на шею старушке, которую она всегда любила, как вторую мать, и эта привязанность усилилась еще более со дня смерти графини.
— Я не имею права проклинать тебя, дитя мое, но надо надеяться, что и тот, кто имеет его, — не сделает этого.
— Отец?
— Которого ты не видела целых два дня.
— Да, да, я слишком виновата.
— Дитя мое, — сказала Марианна, целуя Мари, — подумала ли ты хорошенько, прежде чем написала это письмо?
— Оно необходимо.
— А если когда-нибудь муж твой…
— О, не говори мне об этом.
— Он так любит тебя!
— Он убьет меня, не так ли?
— А твоя дочь?
— Господи! Я много выстрадала в эти дни, добрая Марианна; но ступай, ступай скорее, и если получишь ответ, то будь осторожна с ним.
— Об этом не беспокойся, бедное мое дитя.
И старушка отошла от нее с улыбкой на губах и утирая слезы.
Это признание облегчило Мари: она знала, что теперь есть кому пожалеть и поберечь ее.
Марианна побежала к Леону, но его не было дома, и она оставила письмо Флорентину.
Леон был у Юлии, которую мы почти забыли, но зато она ничего не забывала. Молодой человек не переставал видеться с нею, хотя давно перестал ее любить; но в продолжении старой связи он видел единственное средство скрыть свою любовь к г-же де Брион.