Так вот что такое жизнь! И вследствие этого раздумья во мне невольно рождается вопрос: отчего Эмануил, вместо того чтобы посвятить всю жизнь мне и дочери, тратит ее на достижение честолюбивых и химерических желаний, которые еще гораздо непрочнее нашего существования? Но одной улыбки моей Клотильды и поцелуя моего мужа слишком достаточно, чтобы рассеять эти грустные мысли, которым удивишься и ты, когда прочтешь письмо, и которые, надеюсь, никогда не тревожат твою головку; но ведь ты лучше всех должна знать, что я всегда была немного мечтательна; помнишь, ты часто шутя называла меня Шарлотою Вертер.
Понимаешь ли ты теперь, как мало опасен для меня маркиз де Гриж? Напиши же мне длинное письмо, которое могло бы вознаградить за последние две строчки».
Г-жа Барилльяр отвечала ей:
«Если я предостерегала тебя, говоря «берегись, мой друг!», то это потому, что никто не знает, как именно следует поступать в отношении людей. Если самые неуклюжие из них оставались победителями нашего сердца, тогда могут надеяться те, которые, как маркиз де Гриж, имеют за собою и молодость, и красоту, и богатство, и имя. Ты помнишь, я с первого взгляда была к нему благосклонна и потому желала бы, ради спокойствия Барилльяра, чтобы мысль поселиться в Дре не пришла ему в голову; я не поручусь за себя с такою, как ты, самоуверенностью. Я верю, что все былое может быть действительным: ведь были же примеры, что женщины, обожавшие своих мужей, соглашались обманывать их. Все мы, женщины, милая Мари, созданы одинаково и потому будем же осторожны. Нам с тобою всего только 18 лет, следовательно, мы не можем ручаться за будущее. Не подумай, пожалуйста, читая эти строки, что я сама влюблена в кого-нибудь. Нет, кажется, жизни, до того полной прозы, как жизнь твоей подруги; я люблю только мужа, который, к несчастью, далеко не метит в министры. Его серьезное занятие состоит в помощи отцу своему в своде счетов податных сборов; его развлечение — в игре на фрейте; его счастье — во мне и в нашем сыне, славном мальчишке, который начинает уже кричать, как бесенок, и подает надежду быть отличным мужем для девицы де Брион, если она не вздумает найти его происхождение слишком низким, когда достигнет времени замужества.
Но чтоб убедить тебя в возможности побед самых непривлекательных из мужчин, я расскажу тебе кое-что о Барилльяре. Вообрази, милая Мари, что до женитьбы Адольф считался одним из первых ловеласов нашего города! Представь же себе дрейского ловеласа, играющего на флейте! Но тем не менее он увез 15-летнюю девочку, дочь каменщика, и уехал с нею в Париж; отец ее рассердился, и Барилльяр-сын, которому угрожал процесс, повредивший бы Барилльяру-отцу, принужден был заплатить за свою проказу 20 тысяч франков, с которыми честный каменщик поселился в 2 лье от Дре и живет так же спокойно, как будто эти деньги были плодом его труда. Да, есть же отцы, которые честь своих дочерей ценят в 20 тысяч франков! Это слишком дорого или слишком дешево — как ты думаешь?