Спустя несколько часов она уже направлялась на кладбище; ей ещё не скоро забыть это жуткое место. Попытка бесшумно приоткрыть калитку в надежде незаметно проскочить внутрь, провалилась. Ржавые петли завыли протяжным скрипом.
Серпантинная лента вилась вдоль угрюмых надгробных плит. За кладбищем явно ухаживали. Об этом говорили подстриженная трава и до блеска отполированный мрамор. У некоторых надгробий лежали свежие букеты.
Дождь разгладил трещины, образовавшиеся до этого на сухой земле. На листьях цветов и стеблях травы маленькими хрустальными капельками блестела роса. Лола присела у размашистого куста розы и, любуясь его красотой, вдохнула исходящий от него приятный аромат. Праздный взор привлекла табличка на ближайшей могиле. На ней было выгравировано имя умершего, а так же даты рождения и смерти. Взгляд заскользил дальше по плитам. Имена, даты... Внезапно чей-то истерический хохот взорвал безмятежную тишину. Душераздирающий, он исходил отовсюду и в тоже время из ниоткуда.
Надгробия тут же заплясали в бешеном танце. Был ли это день или ночь, иллюзия или реальность, она не могла сказать с уверенностью.
Из земли прорвались тонкие корявые руки. Багрового цвета липкая кровь начала просачиваться на поверхность из-под влажной почвы. По меньшей мере дюжина зловонных мертвецов одновременно стали выкарабкиваться из могил наружу. Лола изо всех сил старалась не смотреть на полуразложившиеся лица, но обыкновенное любопытство, как всегда, одержало верх.
Наверное, когда-то это была женщина, пришла она к заключению, смотря в упор на мертвеца, подползавшего к ногам: высохшее тело, окутанное то ли в старинный балахон, то ли в до неузнаваемости потрёпанное платье. Вместо глаз, пара пустых глазниц; беззубый рот, искажённый в немом крике.
Боковым зрением девушка разглядела ещё троих покойников по правому флангу. Они дружно издавали мерзкое, почти змеиное шипение. Два повторяющихся слова: «Уничтожь книгу, уничтожь книгу». Шипение назойливым эхом отдавалось в ушах.
Вдруг, чьи-то громкие шаги и кашель неожиданно вторглись в адские видения, быстро рассеяв их. Прошла секунда-две, и, полностью очнувшись от галлюцинаций, девушка обнаружила себя стоявшей посреди тихого кладбища, на котором не происходило ничего сверхъестественного. Дыхание, будто только что пробежала стометровку.
Почувствовав неладное, Лола обернулась: за спиной, ухмылялся здешний блюститель порядка. Важно сохранить самообладание. Ведь неизвестно, как долго он здесь находился и наблюдал ли он за ней.
— О, моя новая знакомая! — воскликнул сторож. — Ну говори, с чем ты пожаловала на этот раз?
Не дождавшись ответа, он взял Лолу за руку и повёл за собой к покосившемуся от времени маленькому домику. Лола послушно следовала за ним. На фоне только что пережитых мнимых ужасов, она уже не испытывая к сторожу никакого страха.
— Сейчас я напою тебя крепким чаем и ты мне расскажешь, — он поставил чайник на печку и закурил, выпуская изо рта сизые клубы дыма.
Во всём городе нельзя было встретить более странного и загадочного человека, чем этот нелюдимый кладбищенский сторож. Многие жители, при упоминании о нём в разговоре, просто крутили пальцем у виска. Если кто-нибудь шёл по дороге, а где-то вдалеке виднелась высокая фигура сторожа, то этот человек спешил свернуть в переулок или перейти на другую сторону улицы. Одни сочувствовали одинокому мужчине, не имевшему ни семьи, ни друзей. Другие — вовсе не замечали его или не хотели замечать. По большей же части о стороже все негласно хотели попросту забыть и не думать.
Сторож и впрямь, как бы ушёл в историю, уединившись в ветхом домике, на самой окраине кладбища. Отошёл от мирской суеты. Занялся выращиванием цветов, которые по отношению к нему оказались более дружелюбными, нежели горожане-соседи, прожившие с ним многие годы бок о бок. Забота и уход за цветами полностью заменили ему общение с людьми. Но отшельника это вовсе не тяготило, а наоборот, вполне устраивало.