Ещё один взгляд и сомнения полностью рассеялись; как бы невероятным это ни казалось, но, тем не менее, Лола смотрела на точную копию самой себя! Комнату заполнил новый пронзительный крик. В этот момент Лола не была уверена в том, кто закричал первым: она или её двойник, подвешенный под потолком?
Внезапно на Лолу обратили внимание двенадцать пар настороженных красных глаз. Мужчины скинули капюшоны и, оскалившись, обнажили длинные острые клыки. Вампиры! Лола завизжала и в страхе отпрянула назад. Вампиры шли на неё стеной, готовые схватить и разорвать на части. Двойник приказал девушке бежать.
— Нет! Я не могу оставить тебя здесь! — безумно вопила Лола в ответ.
— Тогда они убьют нас обеих!
Тут чьи-то крепкие руки мягко легли ей на плечи. Резкий рывок, разворот и секунду спустя на Лолу смотрело незнакомое лицо. Как бы долго она не пыталась рассмотреть его, всё что она видела — ярко выраженные синие глаза, которые гипнотизируя, уносили далеко прочь от этого проклятого места. А их цвет был сродни цвету глубокого океана, где девушке захотелось раствориться навечно.
— Открой глаза, — прошептал голос сладкий, как мёд. — Открой глаза.
С громким воплем Лола резко проснулась и обнаружила себя лежащей в кровати, запутанной в скомканную простынь. Подушка валялась рядом на полу. Электронные часы на столике показывали половину третьего. Скинув с себя одеяло, девушка потёрла запястья. Руки не прекращали трястись от только что пережитых во сне потрясений и адреналин горячим потоком бурлил в венах.
До сегодняшней ночи Лола редко помнила, что ей снилось. Вечно только смутные образы, за которые она затем отчаянно хваталась, чтобы тщетно попытаться сложить отдельные короткие обрывки воспоминаний сна воедино. Но этот сон, красочный и чрезвычайно реалистичный, существенно отличался от всех предыдущих.
Это был не первый случай, когда ей во сне являлся таинственный синеглазый незнакомец. Всякий раз, когда она вспоминала его, в памяти неизменно восставал мощный магнетизм и почти пугающая интенсивность его взгляда. В этой интенсивности чувствовалась сильная, физически осязаемая, энергетика. Но стоило Лоле копнуть чуть глубже и попытаться воссоздать весь облик незнакомца, черты его лица, фигуру — картинка моментально расплывалась в сознании. Так же и сегодня. Однако в этот раз удалось запомнить кое-что новое: прикосновение его крепких рук, сухих и немного прохладных. А также его нежный и певучий голос...
Убедившись, что с ней всё в порядке, девушка плюхнулась на спину, ликуя от того, что в любом случае это был всего лишь сон, переживания о котором растают с первыми лучами солнца.
Глава 3
Стоял тёплый майский денёк и до сдачи экзаменов оставалось чуть больше месяца. Дождавшись звонка, Лола выбежала из класса. Последний урок не в счёт. Особенно в эту пору, когда за окнами во всю светит ласковое солнце, когда в сердце бушует весна, тебе семнадцать лет и хочется новых приключений.
На крыльце её уже ждали друзья: Диана, Марик и Дэн. Ребята направились на спортивную площадку поиграть в баскетбол.
Диана обычно садилась на скамейку. Она почти никогда не принимала участия в игре; доставала блокнот и начинала зарисовывать. В этот раз она отрабатывала состояние испуга и то, как оно выражается мимикой и взглядом человека. Талант не даётся со временем. Им люди награждаются с рождения и его можно только развивать и совершенствовать в процессе работы. То же самое можно было сказать и о Диане: она просто была рождена с карандашом в руках.
Еще одним пристрастием для девушки, как ни странно, стала... магия. Уже с самого раннего возраста Диана замечала за собой склонность к удивительным способностям. Например, стоило ей захотеть побыть в полной тишине, как внезапно терялся слух на несколько часов. Или, если её начинала томить сильная жажда, то в помещении, где она находилась, прорывали трубы или хуже того - за окном гремела гроза.
По этой причине Диана долгое время считала себя иной, неправильной. Она неоднократно вела тщательные наблюдения за другими детьми, пытаясь выявить себе подобных, но никогда не находила ничего похожего в прочих людях. И факт собственной исключительности внушал ей чувство одиночества, беспокойство и страх. Больше всего пугала неизвестность того, на что именно она была способна на самом деле.