На крестах могил первого ряда под знаменитым в те времена символом СС из двух косых молний, представлявших собой древнегерманский рунический знак, можно легко прочесть четко выписанные имена и фамилии, начертанные готическим шрифтом, а также даты рождения погибших.
Последняя строчка, заполненная уже гораздо более мелкими буквами, представляет собой на каждой надписи некий набор сокращений, одинаково заканчивающихся неизменным мрачным «рефреном»: «дивизия Фюрер». Так вот, один из этих Эрнстов или Генрихов, как мне кажется, вполне мог быть на деле Анжеликой. Им всем было по 17–18 лет, и именно под одним из этих крестов, возможно, под чужим именем, она и лежит, вернее, лежит та ничтожная кучка праха, что от нее осталась. Позднее все останки немецких солдат были перезахоронены на большом военном кладбище, под одинаковыми стандартными крестами, выстроившимися в строгие ряды, словно виноградные лозы, и с этих крестов проклятый знак уже был стыдливо убран.
«Счастливы те, что умерли, ибо они вернулись на первые нивы первой земли, счастливы те, что погибли в справедливой войне…» А как же другие? Что стало с теми, кто, полагая, что служит во славу своей Родины, гибли, даже не понимая того, не имея возможности осознать (ведь это были почти дети), что гибнут за неправое дело! На стороне злой силы Истории, я хочу сказать, на стороне ужаса, безумия и варварства. Что стало с ними в раю для воинов, которых анку с глубокой печалью в сердце выкашивает на полях сражений, собирая свой скорбный урожай? Быть может, эти несчастные герои, умиравшие за неправое и чудовищное по своей жестокости дело, приговорены навечно к скитаниям по заснеженным равнинам, где капля за каплей еще сочится кровь их жертв? Бесчисленные легенды, передающиеся из уст в уста по нашим деревням среди подверженных галлюцинациям суеверных жителей, могут, по крайней мере, служить тому подтверждением…
Так, существует предание, что в самом начале XIX века, то есть вскоре после смерти императрицы Екатерины Великой, на печальных и диких берегах Байкала или где-то в так называемой Внешней Монголии стал являться холодный и нелюдимый призрак государыни, носившей это двусмысленное прозвание. Народная молва, основанная на пылкой народной же фантазии, представляет призрак в виде женщины, закутанной в огромную шубу из голубых песцов; распахнутые полы от талии разлетаются в стороны при порывистых и властных движениях крупного чувственного тела и открывают взорам высокие белые сапоги. Эти полы порой отворачиваются, и на мгновение становится видна алая шелковая подкладка. От груди и до ног, ступающих по заснеженной земле, призрачная царица таким образом напоминает… обнаженные женские гениталии, огромные, устрашающие, даже наводящие ужас, распахнутые, разорванные в своей жуткой пышности и роскоши, словно в кошмарном сне. Однако на этом сходство с женским полом и кончается, ибо над головой маленькая, закованная в латную рукавицу ручка, высунувшаяся из широкого мягкого рукава, размахивает длинной изогнутой саблей с крестообразной гардой эфеса, явно турецкой, причем само лезвие сабли заканчивается очень тонким, заостренным и удлиненным острием.
Солдаты из отдаленных, глухих гарнизонов, носившиеся во весь опор по безлюдным степям, разнесли весть о призраке по городам и весям, и россказни о том, как выглядит этот призрак, очень быстро, словно пожар, распространяются в Центральной Азии, от Урала и Казахстана до Маньчжурии, и в Северном Китае, и даже в японских владениях на Евразийском континенте. Образ кроваво-красной императрицы вскоре даже начинает возникать и в японской традиционной живописи на территории древнего и бывшего еще совсем недавно абсолютно закрытым для европейцев государства сёгунов, где только-только начинают вдыхать повеявший с Запада легкий и свежий ветерок. В действительности же вполне возможно, что не одна, а даже много молодых властолюбивых и жестоких женщин, наделенных воистину роковым, гибельным очарованием и буйным темпераментом, чувственных и развращенных, появились и действовали в одно и то же время — иногда вместе, а порой и следом друг за другом — и привлекали к себе внимание своими показными эффектными боевыми подвигами, быстро становившимися общеизвестными в различных уголках этой обширной территории, постоянно сотрясаемой народными волнениями, войнами и другими общественными катаклизмами. Таким образом, вроде бы умершая, но воскресшая государыня могла на протяжении многих лет оставаться по-прежнему молодой и красивой. И ей даже, по преданию, доводилось преодолевать в течение одной недели пустынные края, находившиеся один от другого на удалении в добрую тысячу километров, а то и больше.