Во всяком случае, встреча с таинственным Борисом Бироном (что это? псевдоним?) в кафе „Рудольф“ во сто крат важнее (полагает граф), чем вполне предсказуемые пересуды гостиничной прислуги. Без какого-либо определенного повода он в эту минуту вновь начинает думать о странной идее молодого критика Бруно Фурна, специалиста по Прусту, изложенной в „Телеграмме из Бреста“, из которой следует, что на самом деле повествователь в „Поисках утраченного времени“ каждый вечер ожидает успокоительного укуса вампира, перед сном, под видом метафорического ожидания ребенком материнского поцелуя, о котором наконец-то извещает еле слышный шорох шагов в устланном ковровой дорожкой коридоре, куда выходит двойная дверь.
И вот именно в это мгновение (то есть в то самое время, когда задумчивый взор Анри де Коринта еще устремлен на белую простыню, всю в алых пятнах), в дверь постучали с такой неистовой силой, что очень толстое дерево загудело в ответ, как глухой раскат грома, а за ударами последовало позвякивание отмычки, напору которой поддались оба язычка в замке. И три господина, все в черном, в длинных строгих, чопорных пальто, в галстуках и перчатках, какие надевают на торжественный вечерний прием, в шляпах-котелках, низко надвинутых на лоб, вторгаются в прихожую.
Тот из них, что первым переступает порог комнаты, войдя через внутреннюю дверь, оставленную кем-то открытой (почему? и когда она была открыта?.. и т. д.), предъявляет без особой значительности и даже в некотором роде с какой-то прелюбопытной сдержанностью, почти неловко, стесняясь, — пластиковую карточку, перечеркнутую по диагонали широкой желто-зеленой полосой, служащей отличительным знаком для удостоверений инспекторов национальной полиции, так как у инспекторов полиции штата на этом месте красуется всего лишь узкая красная полоска. Второй незваный гость, незаконно вторгшийся в покои графа, несет тяжелый никелированный чемоданчик и еще какое-то приспособление, хотя и складное, с выдвижными частями, но все же довольно громоздкое, состоящее в основном из гладких металлических трубок. Третий персонаж остается в стороне, скрестив на груди затянутые в черные перчатки руки и прижимая их к отворотам пальто, приготовившись наблюдать за правильным ходом всего процесса. И, похоже, он не обращается ни к кому конкретно, когда говорит спокойным, безразличным тоном, каким обычно просто констатируют факты: „Так вы, вероятно, спали совсем одетым“.
Граф Анри взглянул на свой белый костюм, но он нисколько не измят и на нем не видно ни единого коричневатого пятнышка, что немного удивляет де Коринта. Но граф из осторожности ничего не говорит в ответ. Не обращая более никакого внимания на постояльца отеля, снимающего этот номер, двое полицейских под пристальным взглядом своего шефа принимаются за тяжелую работу, явно обговоренную заранее в деталях, однако же у всех троих как в движениях, так и вообще в манере поведения сквозит некая странная смесь полусочувствия-полусожаления и грустной суровости, делающая их похожими не на следователей, а скорее на служителей похоронного бюро.
В действительности же это фотографы. Ничему не удивляясь, не задавая вопросов, вообще не произнося ни слова, они действуют по привычке, подчиняясь рутинному ритму, как умелые, компетентные в своей сфере специалисты-практики, осведомленные и об условиях работы, и о расположении комнат в номере, и о пользе, которую могут из этого расположения извлечь; возможно, они спешат, так как должны где-то в другом месте выполнить такую же работу, а потому быстро расставляют около кровати огромный треножник с длинными стойками, с укрепленным вверху большим фотоаппаратом с изменяющимся фокусом, позволяющим снимать сверху окровавленную простыню, к которой они предпочитают не прикасаться, дабы не нарушить ни единой, самой маленькой складочки.
После установки и тщательной регулировки аппарата они измеряют мерной лентой из серой вощеной ткани, идентичной тем сантиметрам, которыми обычно пользуются портнихи, прямоугольник размером примерно метр на два, заключающий все красные пятна, начиная с трех, находящихся в самом центре пятен, и кончая тонкими разводами по сторонам, а также и фрагментарные отпечатки пальцев то ли руки, то ли ноги. Наконец они измеряют расстояние от простыни до нависшего прямо над ней объектива. После спешных расчетов, сделанных при помощи карманного справочника, один из полицейских осторожно протягивает к аппарату руку, чтобы заставить вращаться кольца наводки, определяющие фокусное расстояние и поле, попадающее в кадр. Второй почти в тот же миг нажимает на кнопку грушевидного спускового механизма аппарата, соединенного с его корпусом гибким кабелем: раздается легкое потрескивание, производимое работающим мотором, секунд через пять-шесть прерывающееся двойной вспышкой. Затвор аппарата открывается и тотчас закрывается с сухим, резким щелчком.