Мой крохотный кабинетик в издательстве „Минюи“. Чтение рукописей. Продолжительные дискуссии с Жеромом. Мой насест на улице Гассенди. Редактирование „Соглядатая“. Скалы и старый форт под Порсмогером, подтачиваемый штормами. Барахтаюсь в остатках „невозможных воспоминаний“ о пребывании на берегах Параны
Возвращение в кафе „Максимилиан“. Вижу своего двойника за чтением „Глоб“, устроившегося на моем излюбленном месте в моей привычной позе. Ощущение тошноты. Фотография на развороте ежедневной газеты. На следующий день мое место свободно, но растерянность возрастает: я ощущаю собственное отсутствие, наподобие рассказчика в „Ревности“. Третий Анри Робен в книге постояльцев отеля „Лютеция“
В поисках денег. Отказ Гастона Галлимара опубликовать „Ревность“. Выход книги в издательстве „Минюи“, полный и очень обидный провал. Безоговорочная поддержка со стороны Полана. Мы с Катрин в роли новобрачных и строительных рабочих. Успех и уход Бютора. Заключение пакта „злоумышленников“ с Саррот. Рождение Нового Романа
Недомолвки и сдержанное отношение новороманистов по отношению к группе в целом. Историческое значение ее существования. Полная свобода творчества каждого из этих авантюристов. Собрание еретиков
Императорская фамилия Бразилии, мое крещение в Кемпере в 1889 году. Конный портрет дона Педро П напротив моей кровати в номере отеля „Лютеция“ в Герополисе. Глаз коня. Отражение моего глаза в зеркале и две свежие отметины на шее. Тщетные попытки восстановить хронологическую последовательность событий прошедшей недели: несостоявшееся свидание с Б., нежелательные встречи в кафе „Максимилиан“». Меня преследует второй Анри Робен. Отброшенный в сторону фотоснимок моего раздвоения. Вторая фотография, оставленная негритянкой, на которой заснята бальная туфелька, испачканная кровью, та самая, что уже фигурировала на страницах «Глоб»
Насмешливый хохот столь желанной девушки, играющей в мяч. Садо-эротическая статья, сопровождающая фотографию, детали, внушающие тревогу. Покорность, возбуждающее чувственность сопротивление, экстаз от наказания. Маленькие японки из грез
Сайгон весной 1990 года. Интервью Дюрас во «Франс-Суар». Первые наброски «Модерато». Я готовлю книгу для издательства «Минюи». Почести и похвалы настоящим издателям, долг писателей перед ними и писательская неблагодарность. Я солидаризируюсь с Линдоном. Наше совместное детище
Одна печальная история, рассказанная мною по ошибке. «Пари-Матч» заказывает мне хвалебную статью о Симоне в честь присуждения ему Нобелевской премии. Я пишу статью у Бишопа на Лонг-Айленде. Рукопись «Ветра», история моего знакомства с писателем, его вставки в текст, его скромность… Абсурдный гнев Клода, раздражение Жерома. Короткая встреча два года спустя
Мелочность и слабости великих гениев. Недоверие тех, кто мне ровня. Счастье, что я знал Линдона. «Словарь парижских улиц» и наш «Словарь» с понятиями, употребляемыми могущественными критиками. Слишком многолюдные собрания, бесполезные и бессмысленные дискуссии, полное поражение
«Минюи» — пространство свободы. Взаимодействие? Почему бы и нет? Теория — это постоянный пересмотр позиций. Взаимное признание
Клод Симон и Анри де Коринт на изобилующей ловушками дороге Фландрии. Раненая нога. Слабость во всем теле. Тень араукарии, встреча с Б., ненормальный сон. Два члена вспомогательных отрядов и их мотоциклы. Стоящий ближе к отелю хватает фотографии, предложенные негритянкой, и смотрит на окно апартаментов де Коринта. Номер «Детектива» подсунут под дверь
Читая в иллюстрированном журнале статью об убийстве, я пытаюсь вспомнить, кто такой этот Симон (Жан-Кёр или Пьер?), выступающий в роли обвинителя. Свидетельские показания упомянутого Симона. Смерть первого Анри Робена. Красивые шлюхи, работающие на полицию. Плохо закончившийся сеанс фотосъемки. Мария-Анжелика и острога. Две глубокие ранки на шее режиссера-постановщика. Повторяющееся изображение окровавленной синей туфельки. Нечеткая фотография трупа
Де Коринт спускается по большой лестнице. «Мсье Анри». Третий Анри Робен у телефона. Второй и еще один рассыльный. Де Коринт садится в лимузин, замечает в зеркале заднего вида двух мотоциклистов, отказывается от поездки на встречу с Б. в кафе «Рудольф». Ироничная гримаса водителя. Подумав о Мари-Анж, стоящей на улице в обтягивающем купальнике, держащей в одной руке бальные туфельки и надкусывающей зеленое яблоко, де Коринт инстинктивно поднимает руку к шее под пристальным взглядом водителя, отражающегося в перемещенном зеркале заднего вида