Какофония настраиваемых инструментов внезапно прекращается и воцаряется полная тишина (возможно, музыканты услыхали постукивание палочки дирижера по пюпитру, — он требует тишины).
За кадром снова раздается голос X.
Голос X: Чтобы прервать молчание, кто-то заговорил о предусмотренных на вечер и на следующий день развлечениях. О чем говорили мы с вами, я не помню.
Эти слова должны прозвучать, пока перед нами проходят крупным планом лица людей в танцевальном зале. Далее наступает тишина, которая устанавливается после того, как в кадре появилось лицо последнего танцора, а за ним — лицо X; оба лица неподвижны, как и все, виденные ранее.
Под конец последнего кадра грянул вальс; музыка весьма насыщенна (множество звучавших в унисон струнных), помпезна, несколько вычурна и, при всей своей величавой замедленности, безудержна.
Новый крупный план: X и А неторопливо танцуют весьма благородный вальс (партнеры держатся на некотором расстоянии друг от друга; их позы строги и т. д.). Как и на предыдущем плане, X должен появиться приблизительно на прежнем месте и стоя лицом к объективу. А повернута к нам в профиль (или в три четверти) — мы видим ее со спины. На мужчину она не глядит. Возможно, этот план не статичен: камера перемещается, правда, очень медленно, следя за плавным кружением пары и показывая нам только их головы.
Громкий вальс, не прерываясь, проходит по всем последующим планам. Это та самая музыка, несколько тактов которой мы слыхали во время первой танцевальной сцены. Она медленна и благородна, богато оркестрована, но порою оглушительна.
Новый план, тоже танцевальный, на котором во весь рост показана наша пара. Около нее не слишком густою толпой кружатся другие гости. Переход от предыдущего плана к этому совершается замедленным наплывом: одно изображение понемногу стушевывается, затем прорисовывается опять.
X и А все так же держатся на расстоянии друг от друга. Он смотрит на нее, но не так чтобы очень пристально. Она глядит в сторону. Оба молчат.
Наплыв. Такой же, как предыдущий. Мы видим сидящих в салонах людей; их жесты сдержанны, неторопливы, размеренны; за музыкой разговоров не слышно. Хорошо бы использовать один из прежних, быстро чередующихся планов. А, X и М отсутствуют. Этот план более продолжителен, чем в первый раз.
Наплыв. Такой же, как предыдущий. На экране стол для игры в покер, за которым сидят пять-шесть мужчин, в их числе М и X. Карты розданы, игроки их уже изучили. Карты или лежат на столе рубашкой вверх или, сложенные, находятся в руках у игроков. Возле каждого из играющих кучка фишек. Стопка фишек посреди стола — сделанные ставки.
Все игроки молчат; один за другим они, обойдя стол кругом, добавляют к центральной кучке фишек новые, как того требуют правила игры в покер, но при этом в свои карты не заглядывают, даже если явно сомневаются сделать ставку. Они незаметно приглядываются к выражению лиц партнеров, однако без ненужной настойчивости. Они не разговаривают или почти не разговаривают, держатся напряженно, но стараются выглядеть бесстрастными, как бы действуя и одновременно отсутствуя.
М подложил значительную стопку фишек; несколько игроков, помедлив, вышли из игры, остальные последовали примеру М; когда X снова увеличил ставку, от стола отошли и они. (Один игрок, отходя, бросил на стол свои карты, никому их не показав, поверх оставшихся не розданными.) В игре остались М и X; вышедшие из игры смотрят кто на них, кто по сторонам. X и М еще по два-три раза увеличивают ставки, однако, когда последний неожиданно поставил очень много, X, подумав секунду, взглянул на партнера и в свою очередь положил карты на стол. М улыбнулся и, подобрав все поставленные фишки, тоже бросил карты в общую кучу. Ни он, ни X своих карт не раскрывают. М собрал колоду и принялся ее тасовать.
Пока шла игра, вальс умолк, и за кадром снова стали различимы слова X, голос которого сопровождал всю партию.
Голос X: Вам не очень нравилось гулять по парку из-за гравия, по которому неудобно ходить в городской обуви… Однажды, но это было позднее, вы сломали каблук, и вам пришлось, чтобы не упасть, снимая обувь, принять предложенную мной руку. Каблук почти совсем оторвался — он держался на тонкой полоске кожи. Некоторое время вы его рассматривали, поставив разутую ногу на землю впереди другой, словно танцовщица в балетном классе. Я предложил, что схожу и поищу другие туфли, но вы не согласились; тогда я сказал, что мог бы отнести вас в отель на руках, вы же рассмеялись и ничего не ответили, как если бы это… (Пауза.) В тот день вам пришлось, держа туфли в руке, идти в одних чулках по гравию до самой гостиницы.