Ни на чем не задерживаясь, камера продолжает поступательное движение, в какой-то момент показав нам, почти на первом плане, X и А, которых до того скрывала статуя, а теперь мы их видим в некоем странном (очень странном) укрытии. Они стоят напротив друг друга, но на некотором расстоянии: X гладит лицо А, обводя пальцами контуры ее губ и щек. Лица их серьезны, фигуры прямы; X держится очень спокойно; что касается женщины, то она явно взволнована.
А: Прошу вас… оставьте меня.
Она произносит это шепотом, но слова хорошо различимы, так как совпадают то с музыкальной паузой, то с долгой или слабой нотой. Камера скользит по героям, как и по всему остальному, демонстрация самого пейзажа продолжается без заминок.
При новом ударе литавр план меняется. В кадре снова появляется оркестр: мы видим, что жест музыканта-ударника продолжается из того положения, в каком был прерван: руки подняты, а литавры разведены в стороны и описывают в воздухе две симметричные дуги.
Музыкальный фрагмент заканчивается быстро (через несколько секунд); он продолжался всего минуту (скорее даже меньше). Новое появление оркестра — это статичный план, на котором четко видны как стоящий в глубине ударник, так и лица (в пол-оборота) расположенных на переднем плане X и А.
Музыка умолкла, но никто из слушателей не пошевелился и не захлопал в ладоши. Музыканты тоже застыли на своих местах, а дирижер замер в ожидании с поднятой палочкой.
Новый план, еще яснее показывающий X, А и окружающих: все находятся в том положении, в каком находились в предыдущем кадре. Свет в зале зажгли снова, но ни один человек не шелохнулся. Сцена почти (вернее, совсем) не видна. Съемка ведется с относительно высокой точки из-за спин зрителей.
Свет выключается снова; оркестр начинает исполнять ту же вещь и в том же стиле. На этот раз звон литавр не возвещает смены плана (этот звук может быть наложен как на данный план, так и на следующий).
Новый план концертного зала, снятый в противоположном — или почти противоположном — направлении, и оттого не может быть и речи о наблюдении за сценой. Анфас показана группа слушателей, включая А, однако она взята в кадр таким образом, что X не виден; кроме того, в поле зрения попадает несколько незанятых стульев (в частности, по обеим сторонам от А). Данный план очень темный: из сумрака возникают лишь физиономии меломанов, обращенные к сцене, которая и освещает их. Лица неподвижны и сосредоточенны. А выглядит совершенно иначе: ее мысли явно чем-то поглощены, а глаза опущены (быть может, устремлены на нечто, не относящееся к происходящему).
Фрагмент сериальной музыки звучит не переставая. Несмотря на то, что его начали исполнять так же, как в первый раз, и что исполнение в течение некоторого времени (после первого удара литавр) остается идентичным первому, далее фрагмент меняется, удлиняется и после двух первых планов, показывающих концертный зал, переходит на всю первую часть — довольно большую — плана следующего.
Быстрый переход наплывом: предшествующий план становится совсем темным, но потом светлеет; мы видим тех же сидящих людей, расположенных по-прежнему, но в другом месте отеля: в каком-то салоне. Размещение лиц может быть иным, но достаточно похожим на прежнее, чтобы у зрителя создавалось впечатление, будто бы светлые пятна появляются в тех же точках экрана. Например, А должна находиться на старом месте, тогда как X по-прежнему нет на экране. Видно несколько кресел, в частности, слева и справа от женщины. Ее лицо остается точно таким же, как и на предыдущем кадре.
Теперь освещение нормальное, такое, как во всех гостиничных салонах. Люди переговариваются, но их слов не слышно. Они сидят кто где и явно не составляют единую группу. Даже неизвестно, имеет ли место общая беседа. Слышна только концертная музыка, нервная и нервирующая, иногда очень резкая.
Как-то нерешительно появляется в кадре X. А в его сторону не глядит. Он тоже ее не замечает. Он приветствует двоих, то ли троих из группы так, словно бы испрашивал позволения присоединиться к ним, и действительно садится, однако чуть поодаль; впечатление, что он к ним примкнул, не создается. X молчит с отсутствующим видом.
Но вот, обернувшись, он заметил А; она в свою очередь замечает его и делает такое движение, словно собирается уйти, но мужчина приветствует ее улыбкой, несколько двусмысленной; потом он принимается внимательно изучать ее лицо: оно помрачнело и кажется взволнованным. А решает остаться. В то время как все прочие продолжают болтать (довольно часто меняя собеседников), наши герои, не говоря ни слова, сосредоточенно смотрят друг на друга.