А распрямилась; она положила жемчужины на комод, еще раз взглянула на пол, подняла глаза, оглянулась по сторонам, посмотрела на двери, на зеркала и вновь задумалась. Но вот женщина пересекает номер от стены к стене, чтобы узнать, что делается за окном, словно ей хочется что-то увидеть там, под стеной, для чего она встала на цыпочки и глянула вниз. Затем она приближается к туалетному столику, но снова идет к окну; передумав, не слишком уверенным шагом возвращается обратно, чтобы, посидев у столика некоторое время, встать, и т. д.
Тем временем камера, выполняя разнообразные вращательные движения, вплоть до разворотов на 360° и даже внезапных перемен планов, сама создает настроение неудовлетворенности и возбуждения.
На одном из таких неожиданно возникших кадров мы видим А, в очередной раз стоящую у окна и смотрящую вниз через стекло, однако из того, что она глядит, зрителю не видно ничего.
Поскольку музыка смолкла, как если бы чрезмерно растянулись пробелы в партитуре, план начинается в глубокой тишине. Но вот раздается стук в дверь: первые удары, хоть и негромкие, слышны отчетливо; следующие прозвучали громче.
Услыхав стук, А тревожно оборачивается. Постояв какое-то время неподвижно, она, крадучись ступая по ковру, подходит к туалетному столику. Когда постучались второй раз, она садится и, распустив волосы, начинает их расчесывать. Но вот дверь, тихо скрипнув, отворяется, и женщина бросает взгляд на зеркало над комодом. Тотчас меняется план, и камера показывает комнату уже в обратном ракурсе.
Вошедший М замер у двери, закрыв ее за собой. Он прекрасно одет, сияет улыбкой — светский, сдержанный, но предупредительный мужчина. Шагнув вперед, он медленно, скользящей походкой движется по комнате, беспрерывно болтая. Время от времени гость поглядывает на А, которая все еще занята своей прической, что избавляет ее от необходимости смотреть на М.
Подойдя к комоду, М видит на нем фотографию, ту самую, что лежала в книге (формат почтовой открытки). Взяв снимок, он бегло взглянул на него, не прекращая болтать. Визитер, кажется, не придал увиденному особого значения, однако тон, каким он ведет далее разговор, должен быть, по моему мнению, двусмысленным: уж не вздумал ли он устроить допрос? А поглощена своим занятием, что отчасти скрывает ее нервозность. М подходит к окну и, едва глянув в него, возвращается к женщине. Если взгляд по-прежнему безмятежен, то в жестах угадывается и точность, и продуманность, как если бы каждое движение им рассчитано. Нужно сделать так, чтобы перемещения М по номеру были совершенно отличными от недавних метаний А.
Теперь камера тоже совершает движения значительно менее резкие: они медленные и не столь размашистые, их единственное назначение состоит в том, чтобы удержать в кадре одновременно А и М. Женщина по возможности должна оставаться на втором плане по сравнению с М.
М начинает разговор о том о сем, как если бы он и хозяйка комнаты находились в другом месте.
М: Я постучался… Вы не слышали?
А: Слышала. И пригласила вас войти.
М: Ах, вот как… Должно быть, вы сказали это не слишком громко.
Пауза. М рассматривает фотографию.
М: Что это за снимок?
А: Сами видите… Это мое старое фото.
М: Да, да. (Пауза.) Когда оно было сделано?
А: Не помню… Возможно, прошлым летом…
М: (Помолчав.) Кем?
А: Не помню… может, Франком.
М: В прошлом году его тут не было.
Молчание.
А: Что ж, может быть, я сфотографировалась не здесь… например, во Фредериксбаде… Не исключено, что фотографировал кто-то другой.
Пауза.
М: Да, да… конечно. (Пауза.) Что вы делали после обеда?
А: Ничего… Читала…
М: Я вас искал… Вы гуляли в парке?
А: Нет. Я была в зеленой гостиной, рядом с музыкальным залом.
М: Да, да… Кстати, я туда заходил. (Молчание.)
А: Вам нужно было что-то мне сказать?
М: Нет. (Пауза. Он любезен и немного грустен.) Вы казались чем-то обеспокоенной.
А: Я немного устала…
Женщина вновь устремляет взгляд на пол, на то место у ног, где рассыпались жемчужины, когда она порвала браслет. М за нею внимательно наблюдает.