В течение довольно продолжительного времени я полагал, не отдавая, кстати, себе в том отчета, будто название Черный дом происходит именно из-за того, что почти все помещения постоянно погружены в какой-то необъяснимый ненормальный полумрак, за исключением небольшого пространства, непосредственно примыкающего к окнам, хотя и внушительным с виду, но в общем-то бесполезным. Теперь я все более прихожу к убеждению, что речь здесь скорее идет о приблизительном переводе местного названия, звучащего по-бретонски как «Ker an du», встречающегося у нас довольно часто и обозначающего скорее «дом черного», то есть жилище либо действительно черного человека, либо человека злого, либо обиталище какой-то темной силы. Кстати, в данный момент мое собственное лицо и моя собственная фигура испытывают на себе влияние замечательного эффекта черноты, ибо из глубин зеркала, из темных глубин только что проступило именно мое изображение (каковое меня несколько удивило своим неожиданным присутствием и несколько непривычным видом, ибо я увидел себя стоящим под несколько иным углом, чем привык себя видеть обычно). Да, из темных глубин зеркала, занимающего всю ширину одностворчатой дверцы (к тому же в порядке исключения приоткрытой) большого, тяжелого, массивного шкафа из красного дерева, сделанного одним местным краснодеревщиком еще для моего прадеда Марселена Перье из обломков деревьев ценных пород, выброшенных на берег после кораблекрушения, проступало мое лицо.
Я подхожу к шкафу, чтобы притворить дверцу, обычно поскрипывающую в конце этой процедуры, и таким образом получаю возможность рассмотреть себя получше, с близкого расстояния, причем я могу рассматривать свое отражение, проступающее из мрачных глубин зеркала, сколько мне хочется, в свое удовольствие. Густые растрепанные, всклокоченные волосы, в которых едва-едва начала пробиваться седина, скрывают под свисающими вперед кудрями лоб почти по самые глаза (какого-то неопределенного цвета, цвета коричневатых морских водорослей). Правда, своеобразной преградой, отделяющей кудри от глаз, служат густые мохнатые брови, изломанные, как у нас говорят, домиком, причем непокорный длинный пучок волосков правой брови залихватски поднимается к виску, что придает моему лицу такое же выражение, какое можно увидеть на японских эстампах у корчащих грозные рожи японских самураев. Усы и большая, тоже довольно густая борода, где седых волос еще меньше, чем в шевелюре (кроме одного очень точно очерченного посеребренного участка, словно к нему прикоснулся кистью художник, участка, подчеркивающего линию подбородка слева), скрывают почти все остальные части лица, и из этой буйной растительности торчит только очень заметный нос, выпуклый, с большой горбинкой, доставшийся мне от матери и фигурирующий в семейных преданиях под названием «носа семейства Перье».