6. День восьмой. Понедельник, двенадцатое декабря
Платье сидело прекрасно. Даже талия Дашу не раздражала своей чрезмерной тонкотой, она ещё сильнее акцентировала переход к выпуклости и поэтому особенно здо́рово в этом наряде смотрелся зад. Сама бы от себя не отказалась, если бы была мужчиной… Редко, когда Даша себе так сильно нравилась.
Решила прибегнуть к тяжелой артиллерии: подвела глаза. И почему, когда женщина красит глаза, у нее открывается рот? Часто в жизни приходилось слышать этот глупейший вопрос. Да потому! Голову ведь приходится почти запрокидывать. Натягиваются шейные и лицевые мышцы, что и приводит к самопроизвольному раскрытию рта. Подите попробуйте натяните шею, запрокиньте голову и не откройте его при этом! И что всех мужчин так озадачивает? Ведь девушка, красящая глаза с открытым ртом, выглядит о-о-о-чень сексуально. При этом занятии закрытый рот ей был бы даже как-то ни к лицу. Да-а, ну и мысли! В них опять один секс… Возможно, не стоит? Возможно… Но невозможно.
Додумать до конца не успела, в отражении появился он… Рука задрожала, карандаш чуть не сломала, пока колпачок пыталась обратно нацепить … В косметичку сунула, может не успел заметить, что она тут для него драгоценного прихорашивалась? Успел, наверняка… Ох, неловкая ситуация, еще волнительнее теперь, как в глаза ему посмотреть…
Подняла взгляд. Роман на зверя похож лесного. Смотрит, как не совсем здоровый. Исподлобья слегка, дыхание частое. Рукава закатывает. Будто на части кого-то рвать собирается. Сердце тук-стук, тук-стук. Боже, какой он… Сексуальный? Не то слово. Астральный, потусторонний. От одного вида дух захватывает.
Вдруг набросился. Снова, как тогда, у стены. Потянул за́ волосы, небольно, это он так рубильник желанья подня́л.
В шею впился. Электрический стон через весь скелет пронесся и в мозгу разрядился. Везде мурашки. На ладонях что, тоже волосы растут? Может нет, но муравьи, оказывается и там живут. Просто редко на работу ходят. Сегодня первый рабочий день, видимо. Нереальное ощущение…
Застонала. Даже сама ухом за свой стон зацепилась. Возбудительно вышло…
Зарычал. Схватил за плечи. К себе лицом развернул. Губы… дикие, как у зверя. И всё чаще дышать начинает. Злой, беснующийся – целует. Будто хочет губы ее пожрать. Руки – плети: хлещут, а не ласкают. Но муравьям вообще безразлично. Слишком долго под замком сидели, обратно теперь и плетьми не загнать. Кожа превратилась в один сплошной муравейник.
Жмёт и месит руками, еще немного и сосуды полопаются. Больно. Здорово. Бешеное вожделение! И целует. Беспрестанно. Люто. Боже-Господи, какой же он долгожданный! Если можно сказать – вечножданный. Невозможно такого дождаться.
Дождалась! Он зашел – Даша вышла. Прямо отсюда, с десятого этажа. И через пять секунд полета достигла асфальта. Кончилась жизнь. Даша кончила. Всё теперь в прошлом. Жизнь прежней уже не будет. Будет новая. Какая? Что об этом думать? Сейчас вообще нельзя ни о чем думать. Нет ни мыслей, ни мудрости, ни отобранных за десять лет стратегий. Гном нервически докуривает в подвале под плинтусом. Перечёркнуто всё. Остались только ощущения. Такие не повторятся.
И его дыхание в волосах. И его запах. Чистоты. Кожи. И легкий шлейф парфюма. Пахнет травами и немного древесной корой. Он из леса. Всю ночь там бродил, напитывался. Под луной, если только сам не луна. Только дыхание и выдает, что можно до него дотянуться – тепло излучает. А так не подумаешь… Решила бы, что недостижимый небесный фонарь.
Боже, как же давно это было… С мужчиной… И оба не последние ведь были экземпляры. Сексуальные, ее хотели, она их тоже. Точнее, ей так казалось. Всё – фанера, набитая опилками. Это было не желание, а так, сиреневый лютик. Что такое хотеть – стало ясно только сейчас. Это когда между жизнью и смертью выберешь смерть, лишь бы почувствовать хоть раз то, что только что произошло. Прикоснуться к потустороннему миру. Пусть для этого придется вскоре стать его частью. Примерно так, наверное, чуть не опростоволосился дядя Фауст, изрекая: «Когда воскликну я «Мгновенье, прекрасно ты, продлись, постой!» – Тогда готовь мне цепь плененья, Земля разверзнись подо мной! (прим.: Иоганн Вольфганг фон Гёте «Фауст», отрывок, перевод Н. Холодковского). Только он смысл жизни искал, а не удовольствий. Но то, что творилось в этой точке планеты между Дашей и ее Мефистофелем тоже было гораздо глубже, чем просто удовольствие. Такие ощущения невозможны без познания смысла. А чувственная сторона этого знания – лишь одна из форм. Всё серьезно. Между ними теперь никогда не будет как прежде. Потому что они и сами не думали, что такое возможно. Он ведь тоже не думал, ее Мефистофель… Или Фауст? От кого она примет смерть? От дьявола? Или возлюбленного?