Когда услышал, что заиграла его песня, вдруг улыбнулся так по-домашнему уютно, что Даше показалось: они все не расставались, так до сих пор и гуляют по ночному московскому бульвару…
Когда песня кончилась, ребята стали прощаться. Нет, расставание всё же было. Она уехала, ребята остались. Женились, теперь все семейные. Счастливые люди! А она вернулась – никого рядом. У них свои жизни – у нее своя, которой нет.
Улыбнулась, хоть так хотелось заплакать. Но грузить трех самых близких и таких далеких не хотелось. Поцеловала каждого, а с Рябой долго обнимались. Ушли. Стол пустой. Она осталась. Идти некуда, не к кому, а, значит, не за чем. Будет танцевать сегодня до упаду.
Шея окружность очертила.
Руки сверху дождём выпали.
Корпус обвили. Ласкают.
Больше ведь некому. Сама себя ласкает.
Нога направо, воздух захватила.
В ускоренье закрутила –
на одной ноге закружилась вокруг своей оси.
Быстро. Вдруг остановка.
Ногу выбросила, к земле носком развернула.
Резко ко второй – обратно. Угловато. Прямолинейно.
Плечо вверх, второе вниз. Плечо вниз, второе вверх.
Ломаная линия. Диагональ.
Руки в космос. Руки-плети. Руки никогда в состоянье покоя.
Колено согнула, вниз за чашкой к земле поползло.
Рукой по ноге ласково провела, никто ведь ее не ласкает.
Между ладонями с силой бедра зажала. Проскользила. Сама себя будет ласкать…
Вдруг… Нет, наваждение. Просто переволновалась сегодня… Нет. Не переволновалась. Андрей. Подошел. И сразу на близость переключился.
Противно. От прикосновений тошнота подступает. На́ ухо какие-то пошлости говорит, лишь отвращение усугубляет. Руки его с себя сбросила. Опять липнут, как сгнившие тряпки. Даше кажется даже, что так же воняют.
На пределе. У любого ведь есть предел. Черта. Когда к ней подходишь – всё, конец, не вернуться обратно. Как сегодня, когда в офисе сидела. Четыре часа десять минут – черта. Если звякнет четыре одиннадцать, где-то в теле что-то лопнет, и оно уже не будет больше прежним. Вот сейчас – один в один. Если она не сделает чего-то, то произойдет непоправимое. Нет, она не знает, что именно. Понимает только, что назад дороги для нее не будет. Сердечный приступ, убийство человека, ограбление банка. Что-то случится. И она должна этому помешать.
Нашла решение. Вспомнила про того, кто больше всех на нее облизывался. Как кста́ти, что сегодня он оказался еще и самым крупным в за́ле. Андрей – кусок психа, к тому же любит помахать кулаками. С таким справиться сможет только кусок, сильно превосходящий его по размеру.
Нашла. Выцепила. Предложила. Согласился.
Двинулись. Вошли. Снял штаны. Вынул орган.
Дашу чуть не вырвало.
Нет, орган был нормальный. Ничего необычного. Ненормальная была она. Ее методы остаться в живых на этой планете стали сверхъестественными… И Даша больше не была уверена, что всё же осталась. Возможно, днём за монитором всё-таки уже сидел труп.
В дверях мелькнул Андрей, но тут же отскочил как об стенку горох. Медведь приложил Подколзина лапой, ему сейчас всё было безразлично, Андрей, горох, стенка… кроме цели, которая находилась в Даше.
Вошел. Стал двигаться. Какая же она грязная сучка… Никому не нужная, кроме всякого человеческого сброда.
Жалкая. Злобная. Неудовлетворенная.
Всем миром недовольная. Все у нее гады.
Мелкая. Опустошенная. Несчастная.
Оттого и такая злая.
Никому. Никогда. Ни на месяц.
Только…
на раз…
Даша не поняла, как заставила слёзы закатиться обратно. Или две всё же вылетели, когда незнакомец в последний раз вколотил в нее унижение. Наверное… ведь слезы заволокли глаза, значит уже отделились. А по щекам не покатились, видимо, ударились о стену напротив места ее падения. Там пролились. Вот и хорошо. Нельзя показать Андрею слабость. Он как зверь, понимает только силу. Если зачует слабину – разорвет ее на части. А она и так уже порвана настолько, что обратно не сшить.
Продержалась. При нем выглядела торжественно спокойной. Он отплатил: теперь переезжает в Москву и больше уже никогда не оставит ее в покое. Прекрасно! Только его она и заслуживает! Достойное завершение самого потрясающего дня в ее жизни!
Слезы полились еще в машине. На подъезде к дому она уже полноценно плакала. В лифте началась истерика. Только перешла порог дома – захлопнула дверь и сползла на пол.