Так она еще никогда не рыдала.
Это был бурный неиссякаемый поток. Казалось, что всё тело объято огнем. Сердце бесновалось. Дышать нормально не получалось – будто весь воздух кто-то уже передышал, а ей оставил жалкие остатки, минимум для поддержания процессов в организме. Тело ломило, пальцы ныли, стопы резало от боли. Плечи пульсировали горячей лавой, в груди стонало. И голос. Он трансформировался в передатчик боли. Прорывался сквозь горловые спазмы и воспроизводил странные звуки: не то стоны, не то шипение. Вся ее боль, казалось сейчас была заключена в этих звуках. Прерывистая. Непостоянная. Но такая невыносимая, что каждый ее крик отдавался нестерпимыми сигналами нейронов прямо в центр земли – в ее мозг. Невероятно, но факт: человеческое создание действительно может терпеть беспредельную боль. Организм перестраивается и наступает привыкание. Правда, некоторые не выдерживают и у них останавливается сердце. Но только не Даша, у которой нет порога боли. Она его еще в детстве в поле потеряла. Шла, в фартуке несла и уронила. Где теперь то поле? Даже захочет найти – не разыщет. Будет жить. Так как есть. Сколько ни рыдай и ни катайся по́ полу.
Встала. Господи, как же всё-таки больно! Опять вернулась ее лучшая подруга! Даже ноги переставлять – мучение. Всё болит, каждый член, каждая клетка. Анатомию можно не учить. Она о себе каждую секунду напоминает.
Где таблетка… А, вот… Здоро́во, гномик! Давно тебя не было слышно! Заходи, садись, гостем будешь… Вместе будем трындеть о невыносимой жестокости бытия. Ты – урод, и я – урод, мы с тобой как брат и сестра. Располагайся… Хотя, ты ведь давно уже здесь… Это я только сегодня заметила…
Всю субботу провалялась в постели. Таблетки – по будильнику. Три раза в день. Вечером доползла до холодильника. Там был творог. Съела. И выпила сок.
Снова диван. Снова слезы. Тихие. Уже без истерик. На последнюю тоже нужны силы, а их в Даше совсем не осталось.
Заснула. На снотворном, конечно. Проснулась. День. Глаза открыла – вспомнила, кто она. Снова слезы. И так почти до вечера. Стало темнеть – кончилось. Всё когда-то заканчивается. Ничего в душе не осталось. Даже слёз. Пустота. И боль, только фоном. Два дня приема таблеток сделали свое дело. Пустота. Безысходность. И боль. Невозможность изменить хотя бы что-то. Андрей из Москвы не уедет. Работу Даше так и не предложили. Хоть недавно еще раз резюме разослала. В СевМоре осталось ровно две недели. Зарплата. Поезд? Другой город?
Не дождутся. Какая им разница? Она всё равно уже труп. Даже для секса негодна́. Могут проверить, сразу желание пропадёт. Отработанный материал. Такой даже трахать никто не станет. Так что нет, она оставит всё как есть. Получит расчет, забурится к себе в берлогу и продолжит отсюда искать работу. Выйдет на новое место – тогда будет что-то решать с Андреем. Прятаться от него вечно не станет. Но всё по очереди. Сначала работа, потом Подкожин. Вначале надо уйти из СевМоря. Там проблема на порядок пострашнее Андрея. И решать всё это одновременно у Даши просто не хватит сил.
11. День пятнадцатый. Понедельник, девятнадцатое декабря
Утром ничего не произошло. Пришла на работу. Боль фонила, но двигаться не мешала. Роман Сергеевич пришел как обычно. Приступили к работе. Готовились к Риму. Телефон не смолкал. До половины четвёртого было много встреч, сплошные хождения в кабинет и обратно. Обед опять пропустила. Достала из сумки булочку – утром купила в круглосуточном. Съела, запила водой. Теперь нельзя пропускать еду, таблетки ведь принимает. Иначе еще желудок посадит, единственный здоровый орган. Только этого еще не хватало.
Папа названивает. Опять. Так весь день. Ведь она за выходные даже ни разу ему не позвонила. Не смогла бы разговаривать, потому что как только услышала бы родной голос, тут же разрыдалась бы. А он бы забеспокоился, чего доброго, еще приехал бы. И так еле за выходные собрала себя по кускам, так если бы еще и папа нарисовался, совсем страшно себя жалко бы стало. И тогда к утру бы точно не успокоилась. А так вроде ничего, сойдет. Будто ничего и не случилось. Стол, компьютер, Роман Сергеевич. Стол – с мраморной поверхностью, компьютер – последней модели, Роман Сергеевич – тоже. Хотя нет, таких моделей не производят. Он единственный на планете. Красивый, безжалостный, недостижимый. И хорошо. Так всё останется еще на две недели. А потом Даша уйдет, и он примет на работу следующую секретаршу. И всё у него начнется заново. А у Даши уже кончилось. И хорошо. Хоть какая-то определенность в жизни.