То, что произошло между ними, пока она перевязывала его руку, было невозможно описать словами. Таинство. Такое могут почувствовать только двое. И осознать, что происходит. Точно понять, без сомнений, просто познать это. В такие моменты для сомнений не остается места.
Он поцеловал. Трепетно. Это была любовь. Не такая, наверное, какую испытывала Даша. Человек напротив на подобное чувство способен не был. Но это определенно была любовь. Его, Романа Чернышева, такая, как он умел. Даша знала, что это у него впервые. Видела. Верила. Чувствовала. И, стоило ему лишь раз попросить, сразу простила его. Потому что он сделал это искренне.
19. День двадцать третий. Вторник, двадцать седьмое декабря
Комбинированный прием препаратов стал оказывать действие почти сразу. Или после вчерашнего Даша немного выдохнула? Но во вторник с утра колени болели значительно меньше. Она будет продолжать носить наколенники еще неделю, а, может, и две. Они помогут притупить боль. Поэтому форма одежды на ближайшие дни – ее шаровары. А вот верх Даша будет менять. Она хочет нравиться ему. Да, пусть, глупо. Пусть люди над ней смеются. Но она хочет. И постарается. Будет гнаться за синей птицей. За мечтой. Несбыточной, и оттого такой больной. Но какая может быть мечта у больной женщины? Такая же, как и она сама. Тоже больная. Подобное – к подобному.
Даша долго раздумывала, что надеть. И решила всё же остановиться на черном. Светлые оттенки сейчас будут только сильнее подчеркивать ее бледность. А черный, что ж, чтобы он не превратился в похоронный, она кое-что добавит. Всё ведь в руках человеческих! Пока он жив и борется за жизнь и своё счастье – всё в его руках. И Даша достала своё любимое золотое ожерелье.
Подарок Ксавье. У него отличный вкус, в том ему было не отказать. Даша редко совпадала с французами, но Ксав был одним из исключений. Наверное, поэтому он ее и добился. Даша всегда была эстетом до мозга костей и не смогла устоять. Ведь ей сильно не доставало огня в их отношениях, но он взял ее на понт: эстетический. И вот теперь от Ксава осталось всего несколько подарков. Колье девятьсот пятидесятой пробы было ее любимое. Даша пыталась вернуть ему все вещи при расставании, но он категорически воспротивился. Сказал, что это дурной тон, чем удивил еще сильнее: французы в большинстве своем были очень бережливы, и Даша не сомневалась в том, что ее любовник не будет исключением. Она не предложила бы русскому мужчине забрать его подарки. Большинство из них на такой выпад просто обиделось бы. Дурья русская душа необъятных размеров не в состоянии вместить в себя понимание того, как можно взять обратно то, что было подарено по зову сердца определенному человеку при вполне конкретных обстоятельствах. Забирать, чтобы потом подарить это кому-то другому, обычно кажется недалеким русским людям каким-то кощунством. Только себя уронить! Не всегда, конечно, и русские мужчины встречаются разные, но всё же как явление в России это не существует. Зато в Европе чаще всего чем-то постыдным такой поступок не считается. Даже наоборот, большинство посчитает крайне непрактичным не забрать дорогие подарки у женщин, с которыми они расходятся. Это как оставить свои вещи квартирной хозяйке при переезде на другую жилплощадь. Кстати, Даша с таким явлением не сталкивалась нигде, кроме России. Здесь это практикуется и даже не особенно редко. А вот в Европе невозможно. Сумасбродство? Нет, тут покрепче выражение. Скорее, проблемы с головой, требующие врачебного вмешательства. Вот и с подарками практически так же. Именно поэтому, зная особенности французов, она предложила своему мужчине при их расставании забрать всё, что он ей дарил. Тем более, что подарки эти были до чрезвычайности дорогие. Но Ксав показал себя более русским, чем Даша могла ожидать. Правда, он неприлично богат, может быть, именно это и явилось одним из факторов. И всё же она считала, что первопричиной был его характер. Просто он был щедр. Возможно, лишь с ней. Ему нравилось, что Даша никогда ничего не просила. Это давало ему стимул.
Всё утро вспоминала о Ксаве. Вот какую роль иногда могут сыграть подарки: человека уже давно нет в твоей жизни, а он продолжает дотягиваться до тебя каждый раз, как только ты берешь в руки его вещь. Интеллектуалам-бережунам такой примитивной истины не постичь, она им без надобности. Зачем оставаться в сердце человека, которого больше нет в их жизни? И правда, какие глупости… Загадочная русская душа! Нет, им никогда ее не постичь. Слишком разные системы координат.