Вспомнила о Романе. А кто о́н? Русский? Или больше похож на европейца? Скорее, второе. Даше казалось, что этот человек гораздо больший прагматик, чем Ксав, тот как раз больше походил на русского. В Романе слишком много эгоизма и жёсткости, что делает его почти иностранцем. По крайней мере, широты души Даша в нем не усматривает. И вообще сомневается, есть ли у него душа. Если только в возрасте пожилой дамы, к тридцати шести годам уже состарившейся до восьмидесяти.
И всё же Даша влюбилась именно в этого бездушного мужчину. Вредно и нелогично. Но где она логика в любви? Все ее мужчины были так далеки от того образа, который она хотела бы видеть рядом с собой, но что с этим поделаешь? Даша всегда западала не та тех. Даже Ксав был вредный, что уж было говорить о Подколзине или тем более Романе Чернышеве… Даша не за ду́шу его полюбила, наоборот, за отсутствие оной. Он ведь ее Мефистофель, значит, такова ее доля, сгореть в этом пламени. Зато она будет чувствовать то, что ни с чем нельзя сравнить. Пусть лишь момент во Вселенной, но ее, Дашин. А дальше… Всё равно один фатум. Только он за нитки дёргает.
Накрасилась. Дрожащей рукой, но сделала-таки еще один шаг по направлению к обрыву, с которого так отчетливо просматривалась лава. Там, внизу, куда она собиралась прыгнуть. Прямо в своих наколенниках…
Когда Роман вошел и увидел ее, ему и одного взгляда хватило для того, чтобы понять, что она уже прыгнула. Дашу затрясло от предвкушения своей неминуемой смерти. А потом он позвал ее в переговорную. И там она вспомнила о своих утренних размышлениях… Нет, этот человек определенно обладал сверхъестественными способностями! Он считывал ее даже на расстоянии! Как возможно? Именно сегодня, когда Даша подумала о русской душе, неспособной когда-нибудь поселиться в этом мужчине, Роман тут же опять разрушил все ее представления о нем до самого основания. Нет, Даша никогда не сможет прочитать эту книгу. А вот он ее читает, будто она детский букварь. Удивительно. Даша никогда не считала себя настолько легкоусвояемым чтивом.
И вот между ними снова произошло таинство. Как вчера. Он тоже включился. Нет, без сомнений, не одна Даша сегодня так нервничала. Вибрировали оба. Причем так сильно, что, казалось, вот-вот разразится землетрясение. Удивительное чувство. Любовь-злодейка.
20. День двадцать четвертый. Среда, двадцать восьмое декабря
Когда во второй половине дня он возник на пороге, Даша сразу прочитала его мысли: в отцы ро́дные набивается. Недоволен. Что непослушная. Не поела, указание не выполнила. Но ей отчего-то стало неловко. Будто она, и правда, сделала что-то нехорошее… Поставил перед фактом: они вместе летят в Мурманск и сейчас едут обедать. То есть как вместе? Это он тогда не шутил? В кабинете у достопочтенного христианина? Серьезно считает, что она в опасности? Неужели думает, что если Даша уступила ему́, то теперь так будет со всеми? Вот же дурак! Да она руки на себя наложит, но никого до себя не допустит! Беспокоится. Какой же слепец…
А, может, Даша действительно нужна ему в Мурманске? Бред. Она прекрасно знает, ей там делать нечего. Нет, от верховного увезти хочет, причина одна. И что она чувствует? Это определенно приятно. Очень. Какая ласкающая лава! Гранд-отель де Терм! (прим.: один из лучших СПА-отелей Франции).
А домой заехать? Что ж, это не проблема. Она с удовольствием познакомит отца номер один с новым наклёвывающимся папочкой. Пусть совместно обсудят ее рацион. А про Ходынку Роман не узнает. Папа номер один не поставит в известность новоиспеченного.
Обед прошел сумбурно. Она просто ела. Впервые Даша чувствовала себя спокойно в его присутствии. Потому что впервые он не был занят ею…
Когда доехали до дома, поднялась буквально на пять минут, не более. Там стянула с себя наколенники, бросила в сумку, надела длинную шубу – в Мурманске холодно, в этой она замерзнет, а черная канадская норка была теплее и с объемным воротником. В него можно было укутывать голову как в капор. Это был еще один подарок Ксава. Преподнес, когда она согласилась попробовать забеременеть. Знал бы тогда, насколько это бесперспективно…
Даша ни у кого не видела такой шубы. Она была великолепна. И вот сейчас как раз сослужит ей службу. Шапку тащить не придется. Даша никогда не любила брать с собой в командировки много вещей. Только минимум. Переложила таблетки из кармана коричневой шубы, у отца всё равно нет запаса. Надо купить, а то жизнь – как пороховая бочка, никогда не знаешь, что произойдет в следующую минуту. И переодела свитер. Надела темно-синюю шерсть. Сверху – пиджак с плоскими карманами. Такой же, темно-синий, со слегка приподнятыми плечами. Нет, не такими, как сейчас модно, торчащими вверх как подагрические наросты. Ужасная безвкусица. У Даши он был элегантный, со сглаженными линиями, лёгкой баской. Красивый, ее любимый. Она его не забрала, потому что хотела сдать в чистку – здесь, в соседней подворотне. Там – проверенные люди, точно не испортят. Этот пиджак Даша никогда не отдаст. Классный. Что ж, не такой уж он и безобразный. После Мурманска обновит. А шаровары теперь ее униформа. Это надолго. Только надо термобелье пододеть. Заполярье – это всё же не Москва.