– Вы по-другому не умеете.
– Никогда не пробовал. Стало интересно.
А на следующий рабочий день после его «стало интересно» и желания сделать всё «по-другому» произошло то самое событие, ставшее отправной точкой ее больной любви. Он взял ее как какой-то зверь. А потом попросил принести ему кофе, и неделю даже не смотрел в ее сторону.
А потом еще раз попросил принести ему кофе. Когда в том же месте в тот же час для разнообразия взял свою жену.
А потом попросил сделать кофе еще раз. Через несколько дней после жены. И снова отымел Дашу. Как резиновую женщину. На том же месте в тот же час. И вернулся, чтобы оставить подтирки:
– Не убирайте их, Дарья Игоревна. Теперь это будет происходить часто, а каждый раз бегать за салфетками в кабинет мне неудобно. Да, и сделайте-ка мне еще кофе. Тот уже остыл.
И Даша сделала ему второй кофе. И принесла. Чтобы услышать:
– И вам следует подумать о контрацептивах. Я же для вас чужак? К тому же из враждебного мира. Значит, с детьми не ассоциируюсь. Это подходит нам обоим.
А потом был еще один раз, но понежнее. На следующий же день. У Романа было такое настроение… романтическое…
А потом был не менее больной Рим.
Потом – третий понедельник, день после Рима, вызов к генеральному. И это:
– Что ты творишь? А? Что, я тебя спрашиваю?
Опять боль, опять борьба и это его:
– Что же ты за баба такая? Что за баба невыносимая? Влезла мне в голову, чтобы на ломтики там всё покромсать…
А потом разбитая рука. И первые извинения. И вроде всё, и правда, постепенно стало двигаться к романтике, но Роман снова показал лицо. Тогда, с головной болью.
Но даже, если пропустить ту вспышку его злости, всё равно оставалось много «но».
Вот, например, это, безусловно, позитивное:
– Ты не можешь знать, что я способен дать, а что нет. И ты не можешь за меня решать. Даша.
О чем оно? О том, что всё решает только он сам. Снова эгоизм. Снова подчинение. Ведь эту фразу можно расслышать и так? Если отставить в сторону эмоции.
И даже это:
– Жить хочу, понимаешь? И романтических свиданий тоже хочу. И встречи дурацкого Нового года. Елку эту тупую, колючую… Поехали покупать?
Сейчас, в этой точке пространства, Роман хочет елку. А раз хочет, значит, всё сразу должно быть решено. Поехали?
Да что́ там, даже вот это можно расслышать без лишних эмоций, которые так мешают женщинам, с их вечными розовыми очками слышать мужчин, которые не склонны к проблемам со зрением:
– Я с первого дня отношусь к тебе не как ко всем. Потому что ты – не все.
Да, это правда. С первого дня не так. На четвертый – почти уже трахнул. Не отходя от кассы. А до конца довел уже утром следующей недели. Даша, и впрямь, была не как все.
И на закуску оставался чувственный блок их отношений. Который даже и самым прожжённым индивидуалкам мог затуманить мозги.
– Даша, ты – нереальная. Никогда не было так хорошо. Ни с кем, слышишь?
Она верила, он говорил правду. Но о чем были эти слова? О влечении, а его наличия Даша и не оспаривала. К чему-то большему это не имело никакого отношения.
– Давай, Даша, давай же! Ну еще немного, Дашенька, я всё равно не отстану! Только распалишь сильнее, до вечера тебя буду мучить, давай, милая…
Спортивный интерес. Рекорд времени, скорости и расстояния. И он его поставил.
– Теперь так будет всегда. Даша. Поняла? Скажи, хочу услышать твой голос.
Подчинение воле. Он хотел, чтобы она подчинилась ему во всем.
– Какой я тебе теперь Роман Сергеевич? Рома. Скажи… Скажи это, ну же!
Снова то же. Похоже на нечто большее, чем влечение? Точно нет.
– Дашка, ты просто ходячий секс! Никак не могу тобой насытиться… Маньяка из меня сделала какого-то сексуального. Ведьма, ты, Дашка…
Опять голый секс.
– Ты – классная. Брось об этом сокрушаться. Жизнь продолжается.
Легкое отношение к жизни. Значит, и переменчивость, непостоянство. Забота? Нечто большее? На фоне всего вышеизложенного – точно нет.
И вишня на торте:
– Просто вы одиночка. Вам никто не нужен.
– Ты мне нужна.
– Нет. Вы просто меня хотите.
– Да, хочу. Очень.
О чем было дальше размышлять? Безоговорочное первое: просто влечение, пусть и экстраординарное. Но любое влечение проходит. И тогда она останется наедине со своей сердечной раной, а он… переключится на новый объект.
Больше так продолжаться не могло. С каждым витком их отношений Даша всё сильнее погружалась в трясину. Она должна была остановить это. Пока не сдохла от количества лекарств, которые принимала вот уже несколько недель.