А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Немного полегчало.
Взяла телефон. Нашла песню, по которой месяц назад сходила с ума. Господи, вот же дура! И я себе, когда ее на кухне выкрикивала, еще Ксава представляла! Нашла кого! Это же было о Романе!
«Зырьте, как я кру́т!» –
Я в курсе…
Он уж – тут как тут:
Паркуйся!
Лучше б я молчала…
Но не удержала
Вопрос. Допрос:
Сколько было их,
Сколько будет?
Всех – на мыло,
Не жалко судеб…
Я всё же жду тебя…
Вспомнишь ли про меня?
Сколько раз
Из ее постели
Ты на раз
Или на неделю
Сердце мне вынимал,
Только лишь вспоминал?
Вопрос!
Вся жизнь
В разнос…
(прим.: стихотворение Анны Кимовой «Риторический Роман»)
И стала танцевать. И горланить. И рыдать. И смеяться. А потом снова села на пол и до конца сточила упаковку чипсов. Заела капустой. И печением. Сверху запила молоком. И снова стала горланить:
Вопрос!
Вся жизнь
В разнос…
Примерно так и прошел день.
Вечером всё же сварила картошку и пожарила себе курицу. Хорошо, что обустройство квартиры начала не с комнат, а с ванной и кухни. Благодаря этому сейчас могла здесь жить. Электрику две недели, как закончила. Иначе совершенно непонятно, что бы делала. В таком состоянии к отцу было не поехать. Плюс Подколзин. А здесь могла творить, что душе вздумается. Вакханалить понемногу.
Приняла таблетку. Снова надела наколенники.
Последнее, что запомнила перед сном – мокрая подушка. Когда я закруглюсь с наматыванием соплей на кулак, надо будет ее сменить.
5. Пятое января. День матери. Пятый день без Романа
С утра слез не было совсем. Будто мозги, наконец, перестали плавиться. Видно, все вытекли.
В голове было пусто.
Встала. Умылась. Приняла таблетку. Сварила кашу. Поставила чайник.
Первый день – машинальные движения. Обычная размеренная жизнь, как всегда, по утрам.
Позвонила отцу. Постаралась, чтобы голос звучал не как у робота. Сообщила, что завтра типа возвращаюсь из командировки. И тут он выдал:
– Женя заходила.
Первый вопрос в голове: какая Женя? Ступор. Никаких сносных мыслей. И вдруг… Осознание. Женя может быть только одна. Молчание не нарушила. Папа сказал:
– На Рождество к себе приглашает.
– И что ты думаешь?
– Ничего. Она твоя мать.
– Нет. Ты моя мать. И отец тоже ты. Вы у меня в одном флаконе идете. Как шампунь и кондиционер. Пантин Про Ви. Помнишь? Реклама такая. У девушек еще волосы после него так блестят, как будто…
– Даша…
– Что папа? Тебе не интересно про шампунь? А мне казалось, я такую увлекательную историю тебе забубенила! Видно, рассказчик плохой.
– Она твоя мать.
– Нет, папа. Она просто дырка, из которой я вылезла.
– Прекрати! Не хочу такое слышать!
– Это правда. Я никогда тебе не говорила, а сейчас скажу. Все воспоминания, которые может воспроизвести мой мозг, те, что из детства, о ней – все они связаны с какими-то левыми мужиками. Например, какой-то хрен, которого она припёрла, пока ты в командировке был. Что Фунтика нам в Кисю перекрасил. Кто это был вообще? А? Пап? Мой физкультурник, с которым она чуть прямо там, в кухне, не договорилась. Хотя, кто ее знает, может и договорилась, я же маленькая была, всего до конца не понимала. Просто чувствовала, что она ведет себя непотребно. Интуитивно, понимаешь? Я не помню о ее существовании в своей жизни. Не было ее никогда. А вот мужиков ее помню. Как такое возможно? И если ты на пике милосердия кризиса среднего возраста сейчас вдруг решил ее простить, то это твое дело. Ваши с ней дела. Если хочешь, можете хоть обратно пожениться. Я лезть не буду. Но на свадьбу не жди. Как и к себе в гости. Если только ты не будешь мне заранее на согласование график ее командировок высылать.
Молчание.
– В любых проблемах между мужчиной и женщиной, Даша, всегда виноваты только оба.
– Ага! Ты мне еще каких-нибудь истин прописных набросай! А то мне без них с утра пораньше плохо дышится!
– Всегда. Без исключения. Только оба, Даша. Запомни это.
– Что ты от меня хочешь?
– Ничего. Ко мне заходила твоя мать. Впервые за все эти годы. Пригласила на Рождество. Что я должен был сделать? Промолчать? Не рассказать тебе об этом?