А, может, съездить в СевМоре? Интересно, если заявиться туда, Роман, он… удивится? Обрадуется? Хоть вид подаст, что заметил приход своего бывшего секретаря? В конце концов, он ведь так зарплату и не выплатил! Имею полное право приехать за деньгами.
Даша! Ты – идиотка! Дура набитая! Прекрати о нем мечтать!
ОН НИКОГДА НЕ БУДЕТ ТВОИМ!
И снова слезы… Это, блин, никогда не кончится…
Всё, пошла заниматься работой. В конце концов, слезы не сильная помеха. Надо только проверить, может, противослёзные дворники изобрели? Куплю тогда, на бровях установлю. С автоматической регулировкой скорости. Исходя из степени интенсивности влаговыдачи. И будет совсем красота. Останется только таблетки не пропускать. Но для этого умные люди уже придумали будильник.
А еще надо не забыть на следующей неделе записаться на обследование.
14. Тринадцатое января, пятница. Пятый день нифига не новой жизни
Нет, эти тексты просто невыносимы…
А я-то еще думала, что севморовские снобы – это самый страшный пласт человеческой культуры… Как же я заблуждалась! Да, их, конечно, заносит, но там хоть имеют место мозги. У всех. По крайней мере, идиотов там нет. Но здесь… Даже непонятно, на какой контингент рассчитан этот шлак?
Нет, я долго этого не выдержу…
Как так вышло, что с самой юности меня забросило в такой сегмент человеческой жизнедеятельности, где всей моей личностной картотеке было настолько комфортно? Каждая карточка – на своем месте. Да, конечно, тоже не всё без задоринки, и не всегда без сучка, идеала на свете вообще не существует, но все основные формуляры были на месте. Образованность. Культура. Вкус. А что здесь, в этой конторе, являющейся апофеозом современности? Сплошная пошлость. Сама форма мышления – пошлая. Поэтому и всё содержание оставляет желать лучшего.
Нет, я даже месяца не протяну…
А телефон снова молчит. Ни одного нового предложения о работе. Может, действительно, сменить сферу? Пойти… Куда? Продавцом? Колени не позволяют. Кассиршей? Гордость. Водителем троллейбуса? Господи, что же мне делать?
Устроиться в музей? Знаний не хватает. Не могу я работать, если чувствую, что недостаточно профессиональна. Учителем или репетитором? Нет, с детьми не смогу. Сразу как возьму, да и выложу нагора, что думаю об их интеллектуальных способностях. Оставлю травму на всю жизнь. Води потом ребенка по психиатрам. Для работы с детьми мне не хватает милосердия. Взрослых натаскивать? Так им еще обиднее будет слышать правду! Там уж и психиатр не поможет. Получается, что я ни на что не го́дна?
Выходит так. Моё единственное предназначение – быть подстилкой Романа Чернышева.
Сегодня пятница. Конец рабочей недели. Коньячный вечер, несовместимый с одиночеством. Он точно не останется один. Может, поехать и проверить?
Даша, Даша… Ты неисправима… Когда же ты, наконец, осознаешь, что всё кончено?! Ну, пожалуйста, девочка, ну перестань себя мучить! Пойми: он не для тебя. Нельзя тебе. Надо справиться. Да, пусть это будет трудно. Возможно, самое трудное, что было в твоей жизни, но есть такое слово: «надо». Тебе ли не знать об этом?
Поэтому ты сейчас просто пойдешь и займёшься работой. Ты сумеешь. Иначе нельзя. А потом, завтра, психанёшь и бросишь всё это. Но это будет завтра. А сегодня нельзя. Ты же обещала сдать материалы до конца недели. Значит, должна сдержать обещание. Потому что всегда держишь своё слово.
И о Романе Сергеевиче забудешь. Возможно, после того, как перестанешь дышать. Пусть так, но обещание надо держать. Особенно, данное себе.
15. Четырнадцатое января, суббота. Шестой день без Романа. Стоп! Четырнадцатый!
В половине четвертого всё же одно обещание сдержала. Отправила тексты. Буду ли брать новые? Не уверена. Не хочу об этом сейчас. Подумаю потом.
А о чём буду думать сейчас? Или о ком?
Глупые два вопроса…
О своём главном обещании. Невыполнимом. Или пока, или вообще. Это станет ясно только со временем. Надо быть честной с собой: пока удается крайне плохо.
О Романе. Как и всё последнее время.
Сколько можно обманывать себя? Вести какие-то системы летоисчислений. То от Рождества Христова, то от царя Гороха. Всё это лишь попытки самовнушения. Сегодня – четырнадцатое января две тысячи двадцать третьего года. Четырнадцатый день без Романа Сергеевича Чернышева.
Очень хочется поехать к нему. Хотя его, наверное, нет дома.
Очень хочется быть как все. Хотя бы раз в жизни.
Очень хочется поверить в мечту, при полном понимании того, что это невозможно.