Роман задумался. Он же никогда не был зверем! Пусть иногда и прибегал к грубому сексу, но это не был для него единственный способ реализации. Ему всегда больше нравилось доставлять партнерше удовольствие, ведь женщины чаще всего любят ласку. И этим инструментом Роман владел виртуозно, поэтому грубость ему была без надобности. Ведь когда видишь, как постепенно доводишь женщину, находящуюся в твоих руках, от нуля до плюс бесконечности, сам заводишься примерно так же.
Но в последние две недели в его жизни всё перевернулось. Спасибо, что это пока не сказывалось на работе, но, если так пойдет и дальше… Да, Дашу надо увольнять, это ясно как день. Но Роман понимал отчетливо – он не может. Надо было признаться себе откровенно, и он признался. Пока для него это было невозможно. И он пришел к единственному выводу, вытекающему из этого умозаключения: раз это невозможно на данный момент, значит, надо сделать так, чтобы стало возможным позже. А для этого надо было что-то менять. С этой мыслью он и отправился спать.
21.
В понедельник до двенадцати его день был расписан поминутно, да и после стало несильно свободнее. Начиналась подготовка к встрече с Италистой, и его кабинет стал эпицентром событий. После двух совещаний, одной телеконференции, встречи с генеральным и нескольких коротких, но очень информативных телефонных разговоров, темп хождений к нему в кабинет немного снизился. Но выдохнуть получилось только после четырех.
В шестнадцать двадцать он услышал, как Даша вышла из приемной. Сегодня она, как и он сам, осталась без обеда, и Роман подумал, что девушка захотела добраться до буфета. Он решил еще раз проехаться с ней в лифте.
Но ошибся. Едва выйдя из приемной, директор сразу услышал ее голос. Тот звучал тихо, и он пошел на звук. Даша стояла в конце узкого коридора, ведущего к окну, возле технической зоны. Более безопасного места выбрать не могла… Роман незаметно подошел и встал сзади, но она не успела сказать ничего существенного, потому что, видимо, что-то почувствовала и обернулась. От удивления глаза ее расширились, и она мигом нажала на сброс.
– Не отвечаете, значит, на личные звонки во время рабочего дня…
Но Даша быстро пришла в себя:
– А здесь что, рабовладельческий строй?
Помолчала.
– Отойдите, пожалуйста, я выйду.
Однако Роман не был себе врагом и уж точно не собирался отходить. Он продолжал стоять. И тогда Даша совершила роковую ошибку. Она попыталась отодвинуть его и просочиться между ним и стеной. Это прикосновение и стало спусковым крючком.
Роман схватил ее за запястье, завел руку за спину и… завис. Он хотел ее так же сильно, как и всегда.
– Роман Сергеевич, дайте мне выйти, пожалуйста.
Говорит спокойно. В глазах полный штиль. А на шее-то опять бьется жилка…
– Да-а-а-а, – промурлыкал Роман ей на́ ухо, – ты меня всегда так любезно проси! Чтобы я не мог тебе отказать.
Он отпустил ее руку, развернулся и вышел, но не спешил отходить далеко. Едва она показалась в центральном коридоре, Роман сказал:
– Принесите мне кофе, пожалуйста.
И вернулся к себе.
Даша появилась в дверях кабинета через две минуты. Когда она направилась к его рабочему месту, сам он вышел в приемную, и закрыл дверь на замок. Затем подошел к секретарскому столу, сел на край и дождался, пока она снова появится. Вышла. Замерла на секунду. Бросила взгляд и опять отвела глаза. Двинулась к своему месту, минуя его. А он встал. И случайно обхватил ее за талию.
Даша упёрлась руками в его грудь, пытаясь отстраниться, но Роман не отпускал. Тогда она попробовала еще раз, уже менее неуверенно.
– Отпустите!
– А если нет?
Дернулась снова, и Роман сломался, неспособный больше ждать. Он прижал Дашу к столешнице и упер руки по бокам от нее.
Платье-карандаш темно-зеленого цвета, как всегда, сидело как влитое, и было совершенно неясно куда, как и чем под него пробираться. Броня. Тогда Роман решил не мудрствовать лукаво. Одной рукой он взялся за его подол и заскользил, собирая юбку наверх. Даша сидела, не двигаясь и не дыша. Там, в проходе, когда его появление стало неожиданным, она выдала себя, и по легкому мандражу Роман почувствовал ее желание. Сейчас ни глаза, ни губы, ни дыхание не выдавали в ней признаков каких бы то ни было эмоций. Ее лицо окаменело. Но он больше не мог ждать. Обеими руками помог себе расправиться с ее колготками, расстегнул ремень, высвободился и сделал то, о чем думал каждый раз, когда ее видел.
Даша не двигалась. Одной рукой Роман обхватил ее за голову, погрузил пальцы в волосы и слегка оттянул назад. У нее лишь приоткрылся рот. Ноль эмоций. Только теперь до Романа начало доходить, что всё в очередной раз идет не так. Он остановился и взял ее за подбородок.