И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в его жизни так стремительно и неблагополучно возникла Даша! Роман знал, что всё развивается нездоро́во, понимал, что перегибает, но у него ничего не получалось с собой поделать. Он так безумно хотел ее каждый раз, когда видел, что единственным способом сконцентрироваться на работе была разрядка, поэтому Роман решил, что разрешит себе это делать, иначе просто свихнется и не сможет нормально работать. Он рассчитывал, что так запустится накопительный процесс, и со временем страсть пройдет. Так бывает всегда, значит, и этот раз не станет исключением. Он охладеет. И тогда уволит ее. А, возможно, к тому времени это и не понадобится, ведь Даша, как верно заметил Виталий, и впрямь была лучшей помощницей за всю его жизнь, поэтому расставаться с ней не хотелось в любом случае.
Но оставался еще один вариант развития событий: в любой момент Даша могла уйти сама. Роман прекрасно это понимал. И он свыкся бы. Пусть было бы трудно, но свыкся, ведь тогда ему не пришлось бы каждый день видеть ее, знать, что она сидит лишь в паре метров от него. Но сам он не мог ее уволить.
Во вторник вечером Роман снова не сдержался. За полчаса до конца рабочего дня он опять закрыл дверь в приемной на замок. Даша сразу всё поняла. Она медленно встала, вышла из-за стола, подошла к тому самому месту, где это произошло вчера, упёрлась спиной в стену и закрыла глаза. Может, прав был Виталий, и Роман ее сломал? Он наблюдал за ней с каким-то щемящим чувством: Даша, способная защитить себя почти в любой ситуации, готовая бороться за то, чтобы отстоять достоинство любой ценой, сейчас казалась покорной своей злодейке-судьбе. Она именно подчинилась, приняла всё как есть. А Роману хотелось другого. Теперь он мечтал доставить ей радость, которую, казалось, Даша больше испытывать не могла. Но не уходила. Отчего-то каждый день возвращалась на работу. А он не мог остановиться. Понимал, что делает только хуже, но всё равно не мог. Как больной. Эта ненормальная девушка и его сделала ненормальным.
На ней было вчерашнее платье. Даша будто давала понять: вы, Роман Сергеевич, можете взять меня, но никаких ласк и никаких поцелуев вам не обломится. Проникнуть под этот кожух было никак нельзя, всё тело закрыто, и ему оставалось лишь собирать ошметки: всунул-высунул и ничего более.
Но Роман всё равно старался что-то изменить. Он боялся спугнуть в Даше даже эту немую покорность, сейчас ему и ее было достаточно. Всё лучше, чем если она уйдет или станет активно сопротивляться. И Роман решил действовать постепенно. Ведь он знал, что телом она его желает. Всё дело было в ее голове, а психику надо обезвреживать по проводку, долго, медленно и не дыша. Поэтому он решил не менять ни места, ни способа. Пусть сегодня всё случится как вчера. Но не как вчера. Он даст ей почувствовать разницу, даже не меняя места действия.
Роман подошел, обнял за талию. Даша смотрела вниз. Он медленно приблизился к ее шее и стал целовать. Также медленно. Сегодня он не будет торопиться. Даже если кто и потревожит их стуком, или звонком, это его не смутит, не остановит. Рабочий день почти кончился, входная дверь закрыта, их просто здесь нет. Они оба уже дома, занимаются куда более приятными вещами, чем работа. И будут делать это тихо, трепетно и не торопясь. Некуда спешить. Так уже наспешились, что теперь долго придется расхлебывать.
Он обхватил ее голову, аккуратно стянул резинку. Волосы рассыпались, и Роману показалось, что он каким-то встроенным ультразвуком ощутил, как они, струясь, распадаются на пряди. Запустил пальцы в волосы, провел сверху вниз, взял за шею. Аккуратно, как хрупкую вазу, боясь доломать до конца то, что еще не было сломано.