– Почему ты мне не отвечаешь?
Но Даша молчала. И Роман опять разозлился. Ее видимая апатичность и полная физическая отстраненность во время всех моментов их близости, кроме самого первого раза, так сильно задевала его за живое, что он просто закипал от ярости. Он толкнул ее на диван, навалился всем телом и сделал всё резко. Даша отвернулась лицом к спинке, уткнулась в нее, но Роман не дал ей и этой свободы: уйти в себя, убежать от него. Он взял ее за подбородок и развернул к себе лицом.
– Куда отвернулась? В глаза мне смотри!
И она смотрела… Что б ей… Зачем он только заставил ее это сделать? Даже захотелось на миг развернуть ее обратно лицом к спинке. Но она его словно заворожила этим взглядом. Боли, отчаяния, обиды и непокорности одновременно. Роману захотелось ее ударить. А потом самому удариться головой об стену. Так, чтобы надолго отключиться. И забыть этот взгляд навсегда. Хотя как его забудешь…
Но тело бра́ло свое. Всё произошло почти так же быстро, как и в их первый раз. Похоже, он становился скорострелом… Роман сразу отстранился и быстро ушел в ванную комнату. Там он чуть не впечатал кулак прямо в зеркало, настолько сильно ему не понравилось отражение, которое он увидел. Но сдержался. До трех было еще достаточно времени, чтобы выбросить из головы новый эпизод в их с Дашей взаимоотношениях. Пора было заводить блокнот и, как это делала она сама, начинать вписывать их столбиком, бумага ведь стерпит что угодно. Если всё будет продолжаться в том же духе, скоро и место в блокноте закончится. Даже если убористым почерком писать. И можно сразу отправлять на публикацию – «Бесславная история его жизни часть один двоеточие Даша».
Когда Роман вернулся, она лежала в той же позе. Встала и сменила его в ванной. Послышался шум в душевой, но это продлилось недолго. Вышла, стоит. Смотрит в сторону. Отстраненно, как всегда. Роман попробовал переключиться. Теперь всё равно ничего уже не исправить, а если и попытаться, то может стать только хуже. Лучше вернуться к работе. Он постарался, чтобы его голос прозвучал спокойно:
– Возьмите со стола верхнюю папку. Пролистайте еще раз. На третьей странице повнимательней остановитесь. Самое важное выделил для вас.
Даша тут же подошла, взяла папку.
– Я могу это сделать в своем номере?
Роман почувствовал опустошение.
– Да. Идите. Я зайду за вами в два. Нам надо спуститься пораньше.
Она развернулась и вышла.
Директор подошел к окну. Небо над Римом вписывалось в его теперешнее настроение. Было пасмурно.
После завтрака Роман решил спуститься в бассейн. Немного освежить мозги не помешало бы.
Но его опередили: Даша плавала брассом от борта до борта. Быстро, почти судорожно, без остановки, делая мощные гребки. Когда ее голова показывалась над поверхностью, она глубоко вдыхала, глаза были открыты. Хлорка, видимо, ее не смущала. Роман постоял так какое-то время, наблюдая за ее агонией, но потом решил вернуться в номер. Даша так и не заметила его появления. О другом, видно, думала. О своем о чем-то. И Роман даже предполагал, о чем именно.
Он зашел за ней в два, как и обещал. Вышла сразу. На долю секунды взглянула в глаза, но тут же опустила их вниз. По Роману прошлась прохладная волна, но отчего-то от нее опять всё внутри запылало.
Дошли до лифта. Ждут. Он сейчас опять окажется с ней в лифте наедине, как тогда, после встречи группы. Вчера ведь их портье сопровождал. Что с ним делается всё время, когда он от нее так близко? Роман до сих пор не привык к этому состоянию. Он ждал каждого момента, чтобы побыть наедине с этой женщиной, он заранее представлял, как это будет. Предвкушал. А потом еще долго возвращался мысленно. И так с любым из них. Роман становился собирателем этих моментов и помнил о каждом. И каждый был ему по-своему дорог.
Ехали молча. Он – возле одной стены, она – возле противоположной. Ведь противоположности притягиваются. Доехали слишком быстро. Роман даже не успел… Чего? Да ничего не успел. Ни подумать, ни почувствовать, ни тем более сделать. А впереди ждала работа. Очень трудные переговоры. В последний момент подтвердилось участие во встрече Лердони. Не зря он вчера в течение всего полета готовился к такому повороту. Роман никогда ничего не делал зря. Кроме вот только, наверное, всего, что касалось Даши. Она становилась его ахиллесовой пятой.