Теперь прифигел Роман. Но Семен, наконец, догнал, что происходит, и решил, что настала пора сливаться. Он выставил руки перед собой и сказал:
– Простите, не был зряч! Вдруг вспомнил, что у меня полно дел. Прошу меня извинить.
И свалил по добру по здоро́ву. Ну, наконец! Включил-таки мозги. Лучше поздно, чем никогда.
Даша помотала головой. Роман развернул барный стул, на котором она сидела, к себе лицом и взялся руками за его подлокотники, заставив ее посмотреть.
– Ну что ты за человек такой? Зачем ты себя так ведешь?
– Как именно? Говорю правду? Вас это смущает?
– Ты понимаешь, как. Всё время иголки выпускаешь. И шанса мне не даешь что-то изменить в наших отношениях.
– А у нас с вами что, оказывается, уже отношения?
Роман усмехнулся. Припомнила ему его же фразу. Только вот он тогда шутил, а Даша сейчас, похоже, была серьезна. Он вздохнул и сказал, глядя в глаза:
– Я хочу, чтобы были.
Теперь усмехнулась она.
– Роман Сергеевич, не надо думать, что если вам удалось сделать из меня проститутку, то теперь вам удастся сделать из меня дуру.
Он снова на минуту потерялся. Какую еще проститутку он из нее сделал??? У них же взаимное влечение, он точно знает, что Даша к нему относится так же. Но просто не хочет этого признавать.
– Даша… Всё у нас не заладилось как-то… С самого начала…
Но она не дала ему договорить:
– Вы удовлетворены результатами сегодняшних переговоров?
Роман молчал. Он не знал, к чему Даша вела, но понимал, что ни к чему хорошему.
– Если да, то могу я у вас попросить кое-что для меня сделать в качестве благодарности?
Роман молчал. Но Даша не уступала ему в упрямстве и продолжала смотреть. Поняв, что ответа от него не последует, она попыталась спрыгнуть со стула. Но Роман не дал. Он обнял ее и прижался лицом к волосам.
– Почему ты такая? Почему всегда ершишься? Не видишь, как я отношусь к тебе? Неужели такая дура? Уже и спать не могу, если не был с тобой. Хочу тебя постоянно. Никого так не хотел.
В этот раз она долго молчала.
– Я прошу вас. По-человечески прошу. Если, конечно, в вас есть хоть что-то человеческое… Пожалуйста, оставьте меня хотя бы сегодня. Я так устала…
Он сжал ее тело сильнее и что было мочи зажмурился. Роман знал, что она тоже хотела его. Но мучилась и отчего-то боролась с этим желанием. И мучила его. А он больше не мог ее заставлять. И разжал пальцы. Даша тут же выскользнула, взяла пальто и направилась к выходу. Он расплатился и пошел за ней. Не хотел отпускать одну. Красивая слишком, а тут еще эти итальянцы вокруг. Излишне любвеобильные. Смотрят на нее. Все кому не лень. Это раздражает… Вдруг еще пристанет кто? И в этих мыслях впервые не было ни намека на иронию. Роману было не до смеха. Внутри всё тянуло и ныло. Он поймал себя на мысли, что серьезно так думает. Хочет удостовериться, что его женщина дойдет до номера в целости и сохранности. Ведь она – его женщина. Была и остается. Пусть и отвергает все его попытки, пусть что есть сил пытается убежать от него. Но она ему небезразлична, даже когда мучает его своим поведением. Роман был уже не состоянии на нее злиться. Он просто устал.
Он шел на отдалении и наблюдал за Дашей, пока не довел ее до лифта отеля. Зашел следом, встал к противоположной стене. На этаже дал ей выйти первой. И проводил взглядом, пока она не скрылась за дверью номера. Только тогда спустился в бар. Чтобы окончательно напиться…
В субботу утром снова болела голова. Роман вспомнил о таблетках, которые ему дала Даша. Непредусмотрительно он оставил их в ящике рабочего стола. Тогда директор вызвал ее по внутренней связи. Она ответила быстро.
– Даша, вы не могли бы мне достать таких же таблеток? Я блистер в офисе оставил.
Трубку повесили. Роман вздохнул. Сел на кровать, схватился за голову, а затем рухнул спиной на постель. Но пролежал недолго. Вскоре раздался звонок в его номер. Встал, открыл. Даша протягивала ему пластину. В ней была только одна таблетка. Роман посмотрел удивленно.
– Это ваши?
Но она молчала.
– Так, может, вам самой нужно? Я потерплю как-нибудь.
– Берите, Роман Сергеевич.
Он стоял и смотрел на Дашу задумчиво.
– Я не подумал как-то… Вам противозачаточные принимать можно?
Даша смотрела одновременно печально и отстраненно. Роман не понимал, как два этих чувства могли отражаться в одном и том же взгляде.