Поэтому романтические отношения не могли бы вписаться в его бытие, которое, как известно, и определяет сознание. Роману только недавно исполнилось тридцать шесть, у него еще вся жизнь была впереди, и он прекрасно понимал, как высоко может забраться на финише жизни, если уже к такому возрасту успел столького добиться. Как бы директор спецотдела не относился к Даше, он знал себя и не хотел обманывать ни себя, ни ее. Хотя… Ей он об этом мог просто не сообщать. Иначе точно уйдет. А этого он не хотел. И даже немного боялся.
Сев в машину, Роман впервые после Рима обратился к Даше:
– Давайте адрес, сначала вас завезем.
Он-то, конечно, прекрасно знал ее адрес. Он его уже до дыр заучил… Но только ей об этом сообщать не планировал…
– Роман Сергеевич, просто высадите меня возле метро. Я сама доберусь. Так будет удобней.
Удобней кому??? Роман был озадачен. Видимо, Даша не хотела, чтобы он знал, где она живет. Чтобы держать его подальше от себя. А то вдруг станет докучать ей не только на работе, но и дома, в единственном месте, где она могла от него отдохнуть… Такого уж никто бы не был в состоянии выдержать. Роман совсем выдохся. Он больше не мог бороться с ее отчужденностью и сказал водителю, чтобы тот остановил у метро.
Даша вышла, безэмоционально бросив:
– До свидания, Роман Сергеевич.
И спустилась в метро.
Придет в понедельник? Или всё, амба? Роман обратился к водителю:
– Вот скажи мне, Саша… бывало у тебя, чтобы ты та́к с женщиной накосячил, что не знал как к ней после этого подступиться?
Тот удивился. Долго сидел, соображая, что ответить.
– Роман Сергеевич, такое со всяким может случиться.
– И что делать в такой ситуации? Что обычно люди делают?
– Обычные люди обычно бросают это дело.
– А необычные? Вот ты – обычный или нет, скажи мне?
– Я – наверное, обычный.
– И ты бы бросил?
– С такой, как она – нет.
Приехали… Ее и водитель успел приметить! Хотя ездили вместе всего пару раз. Но он в офис поднимался, может, там общались? И уже, наверное, на «ты» перешли, как с Семеном. Есть вокруг него хоть один самец, который бы остался безразличным к его женщине? Он бы сейчас, пожалуй, от такого не отказался.
– Почему?
– Не знаю, Роман Сергеевич. Просто есть что-то такое в Дарье Игоревне. Отстраненность, что ли. Помните, как у Пушкина: «чем больше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей». (прим.: вольная трактовка цитаты из «Евгения Онегина» А.С. Пушкина, «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей»). Так вот это правило и в противоположном направлении тоже работает. С мужчинами, имею в виду.
Да уж… Что за людей он на работу набирает? У него и водитель оказался по Пушкину… Это где же он его такого образованного откопал? Сам того не зная… Их, наверное, таких на всю Москву от силы человек сто… Роман подумал о том, что он фактически ничего не знает о Саше, хоть тот и работает у него уже больше двух лет. Как же он живет, что все люди вокруг просто внешняя обстановка? Но тут же ответил сам себе: не он такой, жизнь такая. Бытие определяет сознание.
– И что бы ты сделал?
– Не знаю. Сначала, наверное, извинился бы. А потом сказал, что нужна.
– А если это бы не подействовало?
– С такой, как она, наверное, не подействовало бы.
– Так зачем тогда это делать?
– А вы можете сообразить что-то лучше? Я – нет.
Роман вздохнул.
– Я тоже не могу.
Они замолчали. Уже подъезжая к дому, Саша сказал:
– Роман Сергеевич, вы ей нравитесь. Иначе она бы уже ушла. Не думаю, что для Дарьи Игоревны проблема найти другую работу. Значит, она из-за вас не уходит. Пробуйте. Всё получится. У кого же, если не у вас?
Роман снова вздохнул.
– Ладно, Саша, на завтра ты мне не нужен. Вечером позвоню.
– Спасибо, Роман Сергеевич, до свиданья. Не отчаивайтесь.