Он повел рукой, обводя кабинет, и я вновь кивнул, после чего направился к выходу.
Может быть, не так уж все плохо в ЦСБ, попадаются среди них нормальные люди. Ведь мог наплевать на мои слова, влезть в черепушку, а потом уже думать, что теперь делать. Восемнадцатилетний мальчишка и государственные тайны — ну кто бы в это поверил, если серьезно? Тем более в лежащем на столе Прохорова досье я выставлен прожигателем жизни и лоботрясом.
Юрист кивнул мне, когда я закрыл дверь, и вручил часы обратно.
— Вот видите, княжич, я же сказал, все пройдет без сучка и задоринки, — улыбнулся он.
— Вы знали, что дело уже закончено, и никакого допроса не будет?
— Конечно, думаете, почему здесь нет князя? — вопросом на вопрос ответил тот. — Сегодня целая пачка судебных распоряжений пошла в измельчитель — Николаев, считайте, треть Свободной партии похоронил. До мелких дрязг сейчас никому дела нет.
— А мне зачем тогда было являться?
— Вот сейчас мы с вами получим официальную бумагу, что распоряжение о вашем допросе аннулировано, вы распишитесь в документах, и тогда все свободны, — ответил тот. — Кроме того, ваш отец опасался, что допрос все равно станут проводить, и тогда я был бы вынужден его оповестить.
— Не понимаю, — признался я.
— Не всех врагов рода Романовых еще выловили, — улыбнулся Эдуард Талгатович. — Но здесь мы закончили, княжич. Идемте? Кстати, на выходе нас будет ждать пара журналистов, вот вам речь, заготовленная вашим отцом.
В мою руку перекочевала короткая карточка с двумя словами.
«Без комментариев».
Лаконично.
— Что еще нас сегодня ждет? — убрав шпаргалку в карман, спросил я.
Эдуард Талгатович шагал впереди, уверенно ведя меня к окошку дежурного.
— Сядете в машину, и совершенно свободны, — ответил юрист рода. — Я же пойду к князю, он скоро будет выступать перед судом против Николаевых. И там я буду нужен.
— Все так круто завертелось, — покачал я головой, — и глупо.
— Глупо, княжич? — жизнерадостно посмеялся тот. — Я передам вам позже документы, почитаете на досуге.
Я под роспись получил свою копию распоряжения об отмене допроса. Попрощавшись с дежурным, мы вышли на улицу, и я пустил дар в глаза, изменяя зрение. Иначе ослеп бы от вспышек камер.
Серьезно? Солнечный вечер, а какой-то идиот с подсветкой снимает?
— Дмитрий Алексеевич! — вразнобой кричали акулы пера. — Дмитрий Алексеевич!
Эдуард Талгатович с искренним наслаждением шагал впереди меня, я следовал за адвокатом молча, на ходу выравнивая зрение.
И только внутри машины высказался.
— Что за любитель там со вспышкой пристроился?
— Найдем, княжич, — отозвался Виталя, передавая приказ охране.
— Никакого рукоприкладства, просто проследите, чтобы он больше мне не попадался, — предупредил я.
С них бы сталось сейчас вывезти кретина за Москву и пересчитать ребра. Не то время, чтобы охрана мелочилась с писаками. Тут в каждом подозрительном готовы врага усмотреть.
— Это «Желтая Москва», — выслушав доклад вернувшихся солдат, доложился шофер.
— Тогда вообще пока ничего делать не нужно, я насчет него с Русланом Александровичем сам поговорю на ужине, — махнул рукой я. — Ну, поехали домой, Виталя.
— Как пожелаете, княжич, — пожал плечами Слуга, заводя мотор.
А ведь ему тоже пришлось бездействовать в моем первом похищении. Теперь, наверное, совесть грызет.
— Предупреди сегодняшний наряд охраны, что у нас с ними будет совместная тренировка, — сказал я. — После того, как чуть поспокойнее станет, а то знаю я вас.
— Спасибо, княжич, — уже веселее отозвался тот. — С вами любые учения проходят познавательно.
Еще бы. С того момента, как я дошел до ранга Е4, они ни разу у меня не выиграли.
Пока мы ехали домой, я успел подготовить свое эссе по политологии. Завтра оно должно быть уже на почте преподавателя. Заодно почитал, о чем говорят в чате группы. Обо мне вновь ни слова, словно княжич с ними и не учится. Тактично.
Прочитав рассуждения одногруппников на тему эссе, я пролистал полтна текста, не сразу поняв, что Рогожин просто-напросто выкинул все свое творчество в общий доступ. Не ладилось у Никиты Александровича с предметом, потребовались подсказки.
А когда я дошел до конца, мне отписался староста.
Орлов П. В.: Княжич, добрый вечер. Я рассказал о ваших планах на нашу горнолыжную базу. Даты забронированы, отец распорядиться насчет обслуживания и предоставит весь комплекс в наше распоряжение.